— Думаю, такая причина есть, — сказал Чарльз; он сегодня пригласил Клиффорда на обед, чтобы сделать новое предложение, которое хорошо продумал. — Джеймса нет вот уже два года. У меня нет наследника, и, учитывая то, что моя дочь Элизабет не может найти себе достойного мужа, нет никакой надежды, что в ближайшем будущем наследник появится. Если ты согласишься стать исполнительным директором «Годдард-Стивенс», то не только будешь получать больше, чем в «Осборн и Прэгер», — я собираюсь предложить тебе кое-что, с чем не смогут соперничать Лиланд Осборн и Бартлет Прэгер, то, что я не успел предложить своему сыну, а именно — владение фирмой, когда я отойду от дел, или умру, или по иной причине стану недееспособным. Если бы не сложившиеся обстоятельства, я никогда в жизни не сделал бы такое предложение человеку со стороны, не являющемуся членом моей семьи, и, учти, я не собираюсь еще раз повторять его. Ты должен решить, Клиффорд, я настаиваю, чтобы ты принял решение прямо сейчас. Ты можешь согласиться с моим предложением или продолжать работать в «Осборн и Прэгер» и быть служащим до конца твоих дней.
Чарльз Годдард откинулся в кресле, глядя Клиффорду в глаза. Только что он выложил свою козырную карту. Он прекрасно знал, что сделал Клиффорду Хэмлину предложение, от которого тот не сможет отказаться. Мужчины молча смотрели друг на друга.
Хотя выражение лица Клиффорда оставалось непроницаемым, мысли вихрем проносились у него в голове. Как у Лиланда Осборна, так и у Бартлета Прэгера были дети, которые когда-нибудь унаследуют фирму. Клиффорд знал, что независимо от того, как хорошо он будет работать и сколько денег получать, он всегда останется просто служащим. А если он примет предложение Годдарда, то станет богатым — по-настоящему богатым — и, кроме того, контроль над компанией будет полностью в его руках. В отличие от родителей он ни от чего и ни от кого не будет зависеть.
Клиффорд откашлялся, что свидетельствовало о его волнении, и невозмутимо согласился принять предложение Чарльза Годдарда.
Лиланд Осборн и Бартлет Прэгер были очень расстроены — просто шокированы, — когда Клиффорд сказал им, что уходит из компании. Но, заботясь о благосостоянии своих детей, они, конечно, не могли сделать встречное предложение, которое могло бы соперничать с предложением Чарльза. Поэтому они пожелали Клиффорду успехов и после трудных переговоров согласились, что его клиенты, если пожелают, могут последовать за ним в компанию «Годдард-Стивенс». Практически все клиенты, за исключением одного, пожелали перевести свои счета. Только Тамара Брандт заявила Клиффорду, что, даже несмотря на то что он утроил ее состояние за те годы, пока она входила в число его клиентов, она не последует за ним и не вложит свои деньги в «Годдард-Стивенс».
— Здесь нет ничего личного. Ты прекрасно знаешь, как я ценю твои советы, но счет переводить не буду, — сказала она, объявляя свое окончательное решение.
— Тогда в чем причина? — спросил Клиффорд, слегка уязвленный. Конечно, его обида была просто смешной, но он не терпел поражений. Даже если это касалось всего одного клиента. Всего одного счета.
Тамара гордо подняла голову, выражение ее лица стало каменным.
— Я не хочу иметь ничего общего именно с этой компанией. Ничего! — заявила она, напомнив еще раз, что ее счет останется там, где он сейчас, то есть в «Осборн и Прэгер».
— Но это же нелепо. Чем тебе не нравится «Годдард-Стивенс»? — спросил Клиффорд, не понимая причины неприязни Тамары к компании, в которую он только что перешел. Ведь за эти годы он не только помог Тамаре действительно разбогатеть, но и сумел взять с нее клятву, что она никому и никогда не позволит заниматься ее финансами, кроме Клиффорда.
— Потому что Чарльз Годдард — отпетый негодяй, и я не позволю ему заработать на мне ни пенни, — ответила Тамара. — И, Клиф, на твоем месте я была бы очень осторожной, работая на этого человека.
— Опасный? — Единственное, что знал о нем Клиффорд — это то, что Чарльз — крутой бизнесмен. Чуть ли не самый крутой на всей Уолл-стрит. Однако Тамара говорила о нем таким тоном, словно он был ее заклятым врагом. Интересно, что сделал ей Чарльз Годдард, чтобы вызвать такую ненависть?
— Он чуть не уничтожил дорогого мне человека, — сказала Тамара, вспомнив о холодном пренебрежении Чарльза к Кэролайн, когда та была беременна Джеком. — Более того, он отказывается воспринимать реальность такой, какая она есть. Вместе с женой они предпочитают видеть мир только со своей колокольни. Они даже и слушать не станут, если что-нибудь выходит за рамки их представлений. Ни за что! Они хотят жить как страусы, спрятав голову в песок. — Конечно, она имела в виду их жестокий отказ от Кэролайн — и от Джека, — которых Годдарды вычеркнули из своей жизни, и то, как хладнокровно они возвращали нераспечатанными письма Кэролайн.
— Кого чуть не уничтожил Чарльз Годдард? — спросил Клиффорд.
— Не в моем характере сплетничать, как школьница, — ответила герцогиня, напустив на себя важный и таинственный вид.
