Романцев. Правда обо мне и «Спартаке» полностью

– Скорость у Олега была действительно шикарная. Когда мы учились в институте, его даже хотели сделать легкоатлетом. Тренеры так и говорили: «Олег, бросай футбол, иди к нам. И через год мы сделаем из тебя мастера спорта в беге на 100 метров». Но он отказался и дальше продолжил играть в футбол. Олег был мощным форвардом, умел здорово открываться. И по юношам забивал прилично.

Парнем он был принципиальным и упрямым. Что любопытно, у него тогда был рыжеватый цвет волос. Его даже стали называть «рыжим». Но ему, видимо, это быстро надоело, и на одну из следующих тренировок он пришел с черными волосами – перекрасился.

Из воспоминаний Валерия Гладилина:

– Помимо скорости, у Олега была светлая голова, футбольная. Играя в обороне, очень важно не терять рассудка. Он здорово подстраховывал партнеров, был дисциплинированным, внимательным. На поле всегда аккуратен – в том числе в передачах. При этом здорово читал игру.

В «Автомобилисте» у нас была великолепная атмосфера. В команде в основном играли мужики по 35–36 лет. Но меня они приняли сразу. Я же из Рощи. Одного этого было достаточно, чтобы тебя уважали. Поэтому ко мне относились как к равному.

Календарь у нас был интересный. На выезды ездили сериями: Владивосток, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Чита. Потом Улан-Удэ, Иркутск, Братск, Ангарск. Там есть участок, где до сих пор ходят паровозы.

А никакого радио на станциях не было и в помине. Обычно выходил мужик на платформу и кричал: «Поезд на Челябинск – на первый путь!»

Как-то сидим на одном полустанке, ждем поезда. Туман. Мы уставшие. Никто не знает, когда поезд будет. Мне стало скучно. У нас был вратарь под два метра ростом, Сулейман Демирджи. Здоровый мужик, бывший боксер. Пока ждал поезда, прикорнул.

Я смотрю – рядом с платформой лежит обрубок рельса. Беру его – и кладу ему в сумку. А после этого выхожу на платформу и громко кричу: «Поезд Владивосток – Москва прибывает на первый путь!»

Он спросонья схватил эту сумку! В руке, разумеется, остались одни ручки. Смотрит по сторонам:

– Где этот щенок?

Я, конечно, спрятался. А когда поезд пришел, ушел в соседний вагон. Но он не стал мстить, потом просто посмеялся.

Играя за «Автомобилист», я параллельно учился в Красноярском Педагогическом институте на факультете физвоспитания. Тогда и предположить не мог, как дальше сложится судьба. На всякий случай надо было получить высшее образование. Окончательно я понял, что футбол стал моей профессией, только в 1977-м, когда во второй раз оказался в «Спартаке» и поговорил с Бесковым и Старостиным.

Вспоминаю любопытный случай – он произошел при поступлении в институт. Я уже играл в «Автомобилисте», был довольно популярной личностью в Красноярске. А мой брат институт уже окончил.

И вот экзамен по легкой атлетике. Центральный стадион, полно народу. Конкурс – пять человек на место.

Надо сдавать кросс на 3 тысячи. 100-метровку я выиграл без вопросов. А длинные дистанции – не мое.

Идут забеги. Брат стоит с преподавателем. А я в середине бегу. Брат говорит:

– Ну вот сейчас он рванет и всем покажет.

Я отстаю еще больше. Брат:

– Ничего, сейчас вы увидите, на что он способен.

Кричит мне.

– Давай, Олег, давай!

А я не могу. Еле-еле добежал в числе последних.

Брат кричит:

– Ну что же ты! Я тебя так рекламировал. А ты от всех отстал.

Мне оставалось только развести руками. Какой я бегун на 3 тысячи?

Платили в «Автомобилисте» не очень много. Но футболистов «подкармливали» левыми деньгами. В Советское время в футболе существовало такое понятие, как доплаты. Тебя устраивали на какое-то предприятие – якобы ты работаешь в цеху. Ты там, естественно, не появлялся и только приходил получать деньги. Конечно, это было незаконно. Кто-то мог быть приписан к колхозу и номинально числиться агрономом, кто-то – к заводу. И это не было ни для кого секретом. По второй лиге доплаты были везде – Георгий Ярцев рассказывал, что некоторые ребята по 5–6 доплат получали. Из-за них во вторую лигу шли иногда даже из высшей.