Остапу пришлось пересечь весь город. Коробейников жил на Гусище — окраине Старгорода. — Окраина, видимо, является типичным местопребыванием городского архивариуса. Его профессия связана архетипическими нитями с царством мертвых и его стражами, каковые в сказочно-мифологическом мире часто занимают окраинное и пограничное положение. В повести Гофмана «Золотой горшок» архивариус Линдгорст, он же саламандр и оборотень, «живет уединенно в своем отдаленном старом доме» [вигилия 2]. В одном рассказе Бунина выведен старик-архивариус земской управы, в котором явственны черты хтоничности и связи с миром мертвых: он весь свой век провел в подземелье, «гробовыми печатями» припечатывая жизнь, спускающуюся к нему в «смертную архивную сень», отчужден от жителей города и враждебен им. Бунинский архивариус также живет «очень далеко, не в городе, а за городом, в голубой хатке среди оврагов предместья» [Архивное дело]. Сравним лексический параллелизм голубой хатки и розового домика, где поселяются Остап и его компаньон ниже, в ДС16//6: оба эти жилища, немного странные и «не от мира сего», явно отъединены от общей жизни. О могильных функциях архивариуса — ср. в повести А. Новикова «Причины происхождения туманностей»: «Архив — бумажное кладбище, архивариус же… — вурдалак, питающийся мертвечиной» [Новиков, 45]. Бумажное царство может ассоциироваться с подземным: «флегето-новы волны: бумаги» [Белый, Петербург, 333]. Визит Бендера к Коробейникову и отъем ордеров соответствует тем эпизодам фольклора и эпоса, где герой отправляется в царство мертвых или нечистой силы и либо отнимает, либо обманом достает нужный ему объект (волшебный предмет, секрет, заповедное слово и т. п.). См. также ДС 8//1 (отзвуки иного мира в изображении дома собеса).
Наряду с адресами реквизированной мебели, Коробейников промышляет и иной информацией, напоминая этим профессионального торговца секретами китайца И Пуна в романе Джека Лондона «Сердца трех». Позже он сообщит Грицацуевой о местонахождении Остапа [ДС 27].
11//7
Он крутнул звонок с выпуклыми буквами «прошу крутить». — Металлический литой диск с ручкой посередине и словами ПРОШУ КРУТИТЬ по окружности — известная реалия старого быта. 3. Паперный вспоминает:
«Мое детство приходится на двадцатые годы, на время появления романа «Двенадцать стульев». На двери нашей квартиры был прикреплен звонок. Когда я подрос, я разобрал слово над звонком: «крутить». Подрос еще больше — заметил, что над звонком еще одно слово: «прошу». Так по мере роста я осваивал надпись вокруг звонка. А потом я прочитал в романе: придя к архивариусу, Остап «крутнул звонок с выпуклыми буквами
Звонок — еще одна деталь, напоминающая архивариуса Линдгорста: у того на двери висит молоток, прикрепленный к бронзовой маске. Дверные звонки и молотки нередки в литературе, репрезентируя дом и его хозяина. Они часто имеют вид звериной морды (львиной, обезьяньей — Диккенс, Очерки Боза: Наш приход, гл. 7; Рассказы, гл. 1) и хранят в себе остатки прошлой жизни. В «Приключениях Пиноккио» К. Коллоди молоток на двери феи превращается в угря. Киноактриса Елена Кузьмина рассказывает о поистине адской «коммуналке» в Ленинграде, где ей в юности довелось жить. В дверь ее «была вделана морда медного льва; из ощеренной пасти торчал кусок обломанного языка», и в кризисные минуты автору казалось, что лев иронически смотрит на нее, как бы говоря: «Вот так-то!» [О том, что помню, 137,197]. Зооморфный характер дверных звонков напоминает об избушке бабы-яги, у которой «особенно часто имеют животный вид двери» [Пропп, Исторические корни волшебной сказки, 50].
