Романы Ильфа и Петрова полностью

Ср. ДС 7//1; ДС 9//3; ДС 11//2, где выявляются другие совпадения между ДС и книгами Шульгина. Заметим, на сколь широкий круг источников опирается сюжет о визите Воробьянинова в свой дом: среди них рассказы и слухи о возвращающихся белоэмигрантах, воспоминания самого Шульгина, архетипический сюжет о старом доме и преданном слуге, «Путевые картины» Г. Гейне [ДС 9//3], роман Ж. Жироду «Зигфрид и Лимузэн» и др.

В «Бесах» [III.5.14; указал А. Жолковский] Мария Шатова ругает извозчика, путающего улицы: «Вознесенская, Богоявленская — все эти глупые названия вам больше моего должны быть известны, так как вы здешний обыватель» (ср.: «Тоже извозчик! Плеханова не знаешь!»). Два ряда названий сходны по месту их в господствующей культуре (Плеханов, Маркс — как прежде Вознесение, Богоявление).

14//19

Чертог вдовы Грицацуевой сиял. — Из стихотворения Пушкина, включаемого в «Египетские ночи»: Чертог сиял. Гремели хором / Певцы при звуке флейт и лир. / Царица голосом и взором / Свой пышный оживляла пир… Хотя своей «крылатостью» эта фраза обязана Пушкину, авторство ее, видимо, принадлежит другому поэту. Словами За полночь пир, сиял чертог… начиналось стихотворение Федора Глинки «А ветер выл…» в «Невском альманахе за 1828 г.», где был напечатан и ряд произведений Пушкина (номер вышел 22 декабря 1827). Вторая редакция «Египетских ночей» Пушкина, начинающаяся словами Чертог сиял, писалась в октябре 1828, в первой же редакции (1824) этих слов нет. [См. Пушкин, Поли. собр. соч., т. 3, 685, 1170; Н. Синявский и М. Цявловский, Пушкин в печати, М.: Соцэкгиз, 1937, 47; Ф. Глинка, Избр. произведения, Л.: Сов. писатель (Большая серия БП), 1957, 469.]

Возникнув среди поэтов второй величины и эпигонов (Блестит чертог, горит елей [А. Майков, Эпикурейские песни]; Сияют пышные чертоги [Д. Ратгауз, Пир Петрония]), фраза эта постепенно стала популярной поэтической цитатой. Ср. описание гусарской вечеринки: «Чертог сияет, суетятся денщики» [В. Н. фон Дрейер, На закате империи, 143].

Ироническое словоупотребление «чертог» в смысле «жилище», видимо, было в ходу в 1920-е гг. Ср.: «Я-то возле своего чертога стою, а вам еще по такой погоде идти…» [разговор в: Заяицкий, Баклажаны]. В русском переводе (1927) романа Ж. Жироду квартира одного из персонажей именуется «чертог Вальдена» [Зигфрид и Лимузэн, гл. VI; в оригинале «lа demeure de Walden»].

См. другие эхо из того же пушкинского стихотворения в примечании 6 выше и в ДС 26//2.

14//20

Тут было все: арбузные груди… — Заведомый штамп, ср.: «Пришла Евфимия, груди у нее выдавались, как два арбуза» [М. Горький, Н. А. Бугров // М. Горький, Портреты]; «Подходит баба с арбузами вместо грудей» [И. Эренбург, Испорченный фильм // И. Эренбург, Шесть повестей о легких концах]; «Груди, напоминающие перезрелые тыквы» [Слезкин, Козел в огороде, 1927, гл. 6]; «Дама, пышная, словно держала две дыни за пазухой» [Леонов, Вор, 134].

14//21