В первом издании романа здесь завершалась еще одна линия, позже опущенная, — о страховании Коробейниковым своей столетней бабушки [см. ДС 20//7]. За словами «Полесов кричал «караул!» и «хам!»» следовало: «Возле самого вокзала, на Гусище, пришлось переждать похоронную процессию. На грузовой платформе, содрогаясь, ехал гроб, за которым следовал совершенно обессиленный Варфоломеич. Каверзная бабушка умерла как раз в тот год, когда он перестал делать страховые взносы» [Ильф, Петров, Необыкновенные истории…, 396].
1 [к 14//18]. О том, что проблемы с наименованиями, возникнув еще в первые годы после революции, не спешили «изживать себя», есть и другие свидетельства, как, например, очерк К. Сергеева «Как пройти?»:
«Часто и милиционер не в состоянии разобраться в путанице адресов, привезенных из провинции и относящихся к учреждениям до их переезда или к улицам после их переименования. Помнятся случаи в 1922 г., когда приезжий из провинции долго бился у Мясницких ворот, отыскивая Кооперативную улицу. Никто из спрошенных не знал такой. Подошел милиционер, вытащил справочник, перелистал, еще раз перелистал.
— Кооперативной? Гм… Нет такой.
— Что-то, помнится, не было, — поддержали голоса из собравшегося вокруг кружка.
— Нету. Кооперативной нету во всей Москве…
— Как же мне быть теперь? — совсем опечалился несчастный.
— Да вам что собственно нужно? — догадался спросить кто-то.
— Да главный телеграф.
— Тьфу, — спросивший даже сплюнул. — Да вот он перед вами. Вот телеграф, вот Мясницкие ворота, это Мясницкая…
— Первомайская, — поправил милиционер.
— Да у меня вот — от правления дали адрес: Кооперативная, напротив главного телеграфа…
И так бьется и путается на улицах Москвы не одна тысяча человек» [Ог 25.07.26].
Пример трактовки данной темы юмористами: «К переименованию улиц. Ввиду того, что миллионы в СССР давно вышли из обращения, Миллионную улицу [в Ленинграде] решено переименовать в Копеечную» [Пу 12.1926].
15//1
Кто он, розовощекий индивид, сидящий с салфеткой на груди за столиком… Вокруг него лежат стада миниатюрных быков. Жирные свиньи сбились в угол таблицы. В специальном статистическом бассейне плещутся бесчисленные осетры… [весь абзац]. — Изображения среднестатистического едока встречаются еще в дореволюционных иллюстрированных журналах: ср., например, картинку «Сколько мы съедаем мяса» — человек за обеденным столом в окружении коров, свиней, овец и проч. [Мир приключений 04.1913].
15//2
Кто же этот розовощекий индивид — обжора, пьянчуга и сластун? Гаргантюа, король дипсодов? Силач Фосс? Легендарный солдат Яшка Красная Рубашка? Лукулл? — Гаргантюа — великан, герой романа Ф. Рабле. Королем дипсодов («жаждущих») назывался не он, а его сын Пантагрюэль. Первый имел сверхъестественную способность к еде, второй — к выпивке, и, вероятно, соавторы намеренно слили их в образ «обжоры и пьянчуги».
Фосс (Эмиль) — легендарный обжора, о котором рассказывает В. Катаев:
