Формула «В такое утро хочется (приятно)…» — клише очеркового жанра (см. примеры в ЗТ 4//1). Его ироническое употребление встречаем в сатириконовском юморе: «В такие тихие закатные часы хочется думать о чем-то недостижимом, несбыточном…» [из повести молодого беллетриста; Аверченко, Первая дуэль].
8//37
На время им показалось, что совесть их ничем не отягчена, что все их любят, что они женихи, идущие на свидание с невестами. — О литературных ассоциациях данного места см. ЗТ 7//13.
8//38
— У меня самого была знакомая акушерка по фамилии Медуза-Горгонер… Один из них [из художников] по количеству растительности на лице был прямым заместителем Генриха Наваррского в СССР. — В начале XX века и позднее, в эпоху нэпа, была модной бородка «под Генриха IV» (фасон «Анри катр»); одним из известных носителей ее был нарком просвещения А. В. Луначарский. Ср. расссказ В. Ардова, где парикмахер, по ошибке сбрив с лица клиента почти все волосы, предлагает оформить немногое остающееся под «Анри катр» или эспаньолку [Чу 47.1929].
Мифологическая фамилия акушерки могла быть навеяна псевдонимом «Медуза-Горгона» из «Нового Сатирикона» [в НС 17,18, 31.1916 и др.]. В ИЗК упоминается «дантистка Медуза-Горгонер» [172]. Возможны также ассоциации с женщиной-врачом Страшунер, упоминаемой в «Египетской марке» О. Мандельштама, и ее предполагаемым прототипом — зубным врачом Страшунской-Хволес [см. комментарии к VI главе «Египетской марки» в кн.: О. Мандельштам, Соч. в 2-х тт., т. 2: 412].
8//39
…четыре художника… основали группу «Диалектический станковист». — Станковист, станковизм (от «станковая живопись») — термин из искусствоведческого языка 20-х гг. Существовало «Общество станковистов» (ОСТ), куда входили известные художники А. Гончаров, Д. Штеренберг, П. Вильямс и др.
8//40
Они писали портреты ответственных работников и сбывали их в местный музей живописи. — Намек на портреты вождей партии и правительства, равно как и местных руководителей меньшего ранга, массовое производство которых началось как раз в эти годы. Ср. хотя бы каталог выставки АХР в 1929, на которой один лишь художник Е. А. Кацман выставил портреты: Предсовнаркома Рыкова, председателя центральной ревизионной комиссии Владимирского, секретаря Минского окружного парткома Славинского, уполномоченного Наркоминдела в Белоруссии Ульянова и других официальных лиц [АХР, выставка «Искусство и массы», 21]. Об этой примете времени говорят «портреты государственных деятелей» в окнах «Гособъединения Рога и Копыта», а также требование уменьшить накладные расходы на календари и портреты в полыхаевском универсальном штемпеле [ЗТ 35; ЗТ 19]. Что в «ответственных работниках» можно видеть намек на портреты вождей, видно из возгласов мнимо-сумасшедшего Старохамского: «И ты, Брут, продался большевикам!»; «И ты, Брут, продался ответственным работникам!»[ЗТ 16]. Ильфу и Петрову не чужда манера отражать события центрального значения в виде происшествий на далекой периферии (см., например, ДС 3//3 — снос Красных ворот; ДС 34//6 — шахматные турниры).
Хотя под ответственным работником Плотским-Поцелуевым едва ли подразумевается конкретное лицо, имя это несомненно пародирует характерные для первой трети XX века аллитерирующие двойные фамилии: Скворцов-Степанов, Бонч-Бруевич, Горин-Галкин, Петров-Павлов и др. — довольно частые среди партийных деятелей, старых большевиков и политкаторжан. В пародиях встречались фамилии вроде «Попов-Попов», «Кишкин-Кошкин» [в рассказе И. Ильфа «Политграмота плюс корова», в кн.: А. Ильф, ПО (2004)]. Поиски имени для романного персонажа отражены в записной книжке Ильфа за май 1928, где имеются заготовки «Сольский-Плотский» (был писатель В. Сольский-Панский — см., например, его рассказ в ТД 09.1927) и «Плотский поцелуй» [см.: ИЗК 171,174,199].
8//41
Годы страданий начались с тех пор, как в город приехал новый художник, Феофан Мухин. — Шаблон из повествований о жизни некоего сообщества, нарушаемой появлением необычного члена или функционера: нового губернатора, архиерея, попечителя учебного округа, директора, невестки, жены (
8//42
