…Вы хотите спросить, известно ли достопочтенному командору, с какой целью он предпринял последнюю операцию? На это отвечу — да, известно. — Стереотипная формула парламентского запроса (вопрос типа «да / нет»; адресат обычно в третьем лице; в ответной части повторяется часть слов вопроса). Она была взята на примету еще старыми юмористами: «Известно ли господину министру, что… а если известно, то почему…» и т. д. [Из характеристик 3-й Думы, Ст07.1912]. В «Тресте Д. Е.» И. Эренбурга(1922): «— Известно ли м-ру Бровэду, что… — Нет, это мне неизвестно, — ответил м-р Бровэд» [так три раза; гл. 21: Полный переворот в этнографии]. То же в одной из новелл соавторов о городе Колоколамске (1928–1929): «В палату был внесен запрос: — Известно ли господину председателю совета министров, что страна находится накануне краха? На это господин председатель совета министров ответил: — Нет, неизвестно» [Синий дьявол // Ильф, Петров, Необыкновенные истории…, 43]. Та же форма запроса с другим заполнением: «— Не считает ли военное министерство возможным заменить вывеску? — Вывеску заменить военное министерство считает возможным» [В английском парламенте, См 38.1928, к рисунку Л. Бродаты]. Ср. частично сходные риторические формулы в ЗТ 25//16.
14//5
Не переменяя позы… великий комбинатор толчком каучукового кулака вернул взбесившегося нарушителя конвенции на прежнее место и продолжал… — Нападение Паниковского на Бендера напоминает сцену в романе А. Дюма, где преступный тип Кадрусс неожиданно во время разговора делает предательский выпад против аббата Бузони (графа Монте-Кристо) и тоже отбрасывается на место, не причинив оппоненту вреда [гл. 82: Взлом]. Родство Бендера с харизматичными героями, воплощающими абсолютное превосходство, всемогущество, покровительство — Шерлоком Холмсом, Монте-Кристо, Наполеоном, Воландом — не раз подтверждается параллелизмом высказываний и сюжетных положений [ср., например, ДС 5//5; ЗТ 2//25; ЗТ 6//10; ЗТ 19//8; ЗТ 36//11].
14//6
— Отдайте мне мои деньги, — шепелявил он… — Отголосок одесской речи? «В Одессе существует во всех кафе ходячая фраза, обращаемая к должникам: — Одно из двух — отдайте мне мои деньги!» [Волчьи ягоды, НС 42.1915: 8]. Паниковский выступает в своей архетипической роли — как недисциплинированный спутник, склонный бунтовать и вредить общему делу. Сходная сцена есть в «Лесе» Островского: спор Счастливцева с Несчастливцевым из-за денег, которые последний отобрал у купца и отдал Гурмыжской. Счастливцев недоволен и требует своей доли: «Подайте мою часть, подайте!»
14//7
А вы скоро умрете. И никто не напишет про вас в газете: «Еще один сгорел на работе». И на могиле не будет сидеть прекрасная вдова с персидскими глазами… — В романе Гофмана пудель говорит коту: «Ты непременно умрешь с голоду жалчайшей смертью, и ни одна живая душа не спросит о том, какими великими познаниями ты обладал, какими отличался талантами; и ни один из стихотворцев, которых ты считал своими друзьями, не поставит камня с дружеским «Hic jacet…»» [Житейские воззрения кота Мурра, 1.2]. Это общее место (пред)романтической поэзии, ср. у К. Батюшкова:
14//8
