Третья полоса газеты... стала дарить читателей солнечными и бодрыми заголовками очерков Маховика: "Как строим, как живем", "Гигант скоро заработает", "Скромный строитель" и далее, в том же духе. — Штампованный характер цитируемых заголовков был всем ясен: "Как любят писать в газетах, миллионы ржавеют" [Заколдованная дорога, Чу 04.1929] — ср. "15 000 рублей ржавеют" среди названий новой серии статей Маховика. По словам И. Кремлева, заголовки, приписанные Маховику, сочинялись в газете "Гудок" халтурными литераторами старшего поколения, теле называемыми спецами, "прикомандированными к наивным и честным профсоюзникам, выдвинутым на работу в газету". Среди этих лиц мемуарист называет одессита "М." и петербуржца "Д." Их деятельность отразилась и в образе Никифора Ляписа — автора стихов о Гавриле [Кремлев, В литературном строю, 197].
13//8
Треухов с дрожью разворачивал газету и, чувствуя отвращение к братьям-писателям, читал о своей особе бодрые строки... — Заезженная журналистами цитата из Некрасова: Братья-писатели! в нашей судьбе / Что-то лежит роковое... [В больнице].
13//9
"...Подымаюсь по стропилам. Ветер шумит в уши... / Вспоминаю: „На берегу пустыных волн стоял он, дум великих полн". / Подхожу. Ни единого ветерка. Стропила не шелохнутся... / Он пожимает мне руку... Позади меня гудят стропила..." — В статье Маховика в вульгаризованном виде отражены штампы "индустриально-космического" стиля начала 20-х гг., отклик на которые мы находим также в "Торжественном комплекте" Остапа Бендера [см. ЗТ 28//4]. Подъем к небу по строительным конструкциям воспевается в стихотворениях в прозе А. Гастева: "Я вырос еще... / Поднялся. / Выпираю плечами стропила, верхние балки, крышу... / Железное эхо покрыло мои слова, вся постройка дрожит нетерпением. / А я поднялся еще выше, я уже наравне с трубами..." [Мы растем из железа]. Упоминания о стропилах, равно как и о пении, гудении и гуле механических конструкций, постоянны у Гастева: "Мы — приверженцы стального гула... Наши волны дышат сожжением. / Но они же гудят и созданьем... / Загудим — и начнется" [Ноша]; "Железо — железо!.. Гудят лабиринты" [Ворота]; "Загудят, запоют заунывно по свету, тоскуют в ущельях холодные рельсы" [Рельсы]; "Стропила раздвинулись. / Железная арка поднялась еще выше и стала теснить небо" [Кран]; "Запели блоки... / — Стропила! / Колонны, рамы, трубы, эллинги" [Мост]; "На полюсе созданы стропила. Выше гор... / Сильнее... Сильней по стропилам... / Гудим враз на весь мир" [Чудеса работы. Цитаты из Гастева — по его кн.: Поэзия рабочего удара].
Треухов язвительно заметит Маховику, что "стропила гудят только тогда, когда постройка собирается развалиться". Халтурные произведения, в которых "гудят" самые неподходящие для этого предметы, неоднократно пародировались. В рассказе В. Катаева "Ниагаров-журналист" очерк на железнодорожную тему кончается словами: "Где-то далеко за водокачкой грустно гудел шлагбаум" [1924, Собр. соч., т. 2]. В романе И. Эренбурга "Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца" (1928) выведен квазипролетарский писатель Архип Стойкий, в чьем романе "Мыловаренный гуд" встречаются фразы вроде: "Мыло гудело, как железные пчелы... Гуди, мыло, гуди!" и т. п. [гл. 15]. Несообразные звуки, приписываемые промышленным объектам, высмеивались в обозрении "Рельсы свистят" (М. Левитин, театр "Кривое зеркало", 1927 [Уварова, 176]; название обозрения — аллюзия на известнейшую пьесу В. Киршона "Рельсы гудят", по которому был снят одноименный фильм в 1929).
На берегу пустынных волн... — из вступления к "Медному всаднику" Пушкина (слова относятся к Петру I).
13//10
