"Наверху — он, этот невзрачный строитель нашей мощной трамвайной станции... Некрасивое лицо строителя, инженера Треухова оживляется... Кто может забыть этих кипений рабочей стройки, этой неказистой фигуры нашего строителя?" — Синтаксис в последней фразе отчетливо отдает одесской речью. Ср.: "Я прочел всего энциклопедического словаря" [Л. Славин, Интервенция]. "Устройте мне ремесленного экзамена, если не верите" [персонаж по фамилии Юдельсон; Н. Евреинов, Кухня смеха // Русский театр, пародия]. Мотькэ-Малхамовес считался за монарха / И любил родительного падежа [И. Сельвинский, Мотькэ-Малхамовес, 1923]. В сатириконовском "Почтовом ящике" цитируется полученный журналом рассказ: "Она смеялась только тогда, когда хотела показать своих, действительно чудных, зубов" — с редакторским замечанием: "Трудно писать рассказы русскому человеку" [НС 05.1915].
Что этим оборотом грешила и советская печать, особенно в "глубинке", подтверждает цитата из можайской газеты "Новый пахарь": "Селькоры стали забывать своего высокого назначения" [Смирнов-Кутачевский, Язык и стиль современной газеты]. У Ильфа и Петрова он встречается в пародиях на литераторов-приспособленцев, например: "Батрачка Ганна кует чего-то железного", "Пролетарии говорят чего-то идеологического" [Пташечка из Межрабпромфильма].
Бестактные замечания Маховика о невзрачной внешности его героя навеяны, по-видимому, Чеховым. В рассказе "Оратор" один из персонажей произносит надгробную речь, в которой, среди прочего, говорится: "Прокофий Осипыч!.. Твое лицо было некрасиво, даже безобразно, ты был угрюм и суров, но все мы знали, что под сею видимой оболочкой бьется честное, дружеское сердце!" Оратор ошибается: умершего звали по-другому, между тем как мнимо покойный стоит среди слушателей. После похорон он выговаривает оратору: "Нехорошо-с, молодой человек!.. И никто, вас, сударь, не просил распространяться про мое лицо. Некрасив, безобразен, так тому и быть, но зачем всенародно мою физиономию на вид выставлять? Обидно-с!" Заметим, что и Треухов делает выговор журналисту (см. следующее примечание).
13//11
Один раз Треухов не выдержал и написал тщательно продуманное язвительное опровержение. — Писатели и журналисты, осваивая в срочном порядке производственную тему, часто попадали впросак из-за отсутствия специальных знаний. Б. Пильняк, напрмер, опубликовал очерки о бумажном комбинате, вызвавшие критику инженера М. Воловика в популярной газете "Читатель и писатель", или "ЧИП" [14.1928]:
"Б. Пильняк, — пишет инженер, — зашел в „цех, где печи будут превращать медный колчедан в азотную кислоту и будут возникать иные кислоты". Но — в печах не медный, а серный колчедан, каковой не превращается ни в какие кислоты, а сжигается и превращается в огарки и сернистый газ. Далее, по Пильняку, „древесная масса, смешанная с азотной кислотой, придет в котлы, которые называются варочными". И не древесная масса, а дерево в виде щепы, и смешивается оно не раньше, а в самом котле, и не с азотной кислотой".
Критик П. Незнамов, сочувственно цитирующий письмо инженера, отмечает, что главная вина новоиспеченных производственных авторов — нежелание поступиться привычной литературной бутафорией, "стилизация живой действительности под роман" [НЛ 05.1928].
13//12
Новое здание депо обвивали хвойные дуги... — О хвойном оформлении въездов, арок и других сооружений см. ЗТ 1//10.
13//13
...Не сговариваясь, записали в свои записные книжки: "...Толпа обратилась в слух — ... "В день праздника улицы Старгорода стали как будто шире..." "Шумные аплодисменты, переходящие в овацию..." — Шутка по поводу синхронного писания штампами встречается у сатириконовцев: "И когда они [неоперившиеся провинциальные литераторы] придвигают к себе кусок белой, многострадальной бумаги, все вместе пишут тихо и примиренно: „Вечерело“" [С. Горный, Вечерело, Ст 15.1912].
