См., например, ЗТ 22//12 или хотя бы данный разговор Варфоломеича с нэпманшей. Для персонажей торгашеского склада типично уверенно заявлять о своих неограниченных возможностях, о готовности предоставить клиенту "все", что потребуется. Это, однако, оказывается не более чем фигурой речи. Таков разговор проезжающего с гостиничным слугой в повести В. А. Соллогуба "Тарантас" (1840): "— Что есть у вас? — Все есть, — отвечал надменно половой. — Постели есть? — Никак нет-с..." [гл. 5].

27//7

Муж, ее милый муж в желтых ботинках лежал на далекой московской земле, и огнедышащая извозчичья лошадь била копытом по его голубой гарусной груди. — Литературным фоном служит вся линия причитаний об убитом или раненом муже / женихе, от плача Ярославны до Лермонтова, например:

И снилась ей долина Дагестана;Знакомый труп лежал в долине той;В его груди, дымясь, чернела рана,И кровь лилась хладеющей струей [Сон].

Или в ироническом, близком к ДС тоне: "Она безутешно зарыдала. Ей так ясно представился мертвый Леон Дрей с раной в груди" [Юшкевич, Леон Дрей, 593], и др.

Созвучия с темой Ярославны возникают в линии Грицацуевой не раз. Вдова помещает в газете объявление "Умоляю" об исчезновении О. Бендера. "Троекратно прозвучал призыв со страниц „Старгородской правды". Но молчала великая страна" [см. ДС 19//2] — ср. троекратное обращение Ярославны со стен Путивля к ветру, Днепру и солнцу.

Как известно, жена князя Игоря готова полететь за мужем "зегзицею", чтобы омыть его раны живой водой из Дуная. Зегзица почти единодушно отождествляется комментаторами с кукушкой, в облике которой невеста, жена или мать в фольклоре оплакивают погибшего воина [см.: Словарь-справочник СПИ, вып. 2; Энциклопедия СПИ, т. 4: 110-113]. В "Задонщине" сказано: "Зогзици кокують" [Повесть о Куликовской битве, 13]. Своеобразной "зегзицею" (хотя эта птица и не упоминается прямо) прилетает за утраченным супругом Грицацуева. Не случайно именно в этой главе с ней связывается глагол "куковать": "— Унес, — куковала вдова" [ДС 28]. Здесь же: "Остап не слышал кукования вдовы".

<p>28. Курочка и тихоокеанский петушок</p>

28//1

Репортер Персицкий деятельно готовился к двухсотлетнему юбилею великого математика Исаака Ньютона. — 200-летие смерти Ньютона отмечалось весной 1927. В массовой прессе появлялись статьи и материалы о нем (например, "Ньютон — величайший гений человечества", статья академика П. П. Лазарева, Ог 27.03.27). Подобно Колумбу и Бертольду Шварцу, чьи достижения стали синонимом оригинальности и смекалки ("выдумать порох", "открыть Америку"; см. ДС16//5), Ньютон со своим легендарным яблоком принадлежит к классическим фигурам первооткрывателей. В этот ряд мотивов входит и заглавие ДС 4 "Муза дальних странствий", позаимствованное из поэмы Н. Гумилева о Колумбе. Очевидно, не случайна встречаемость в московских главах ДС имен, выражающих тему новизны, дерзания, открытия неизведанных миров. Для первого романа более, чем для второго, типичны мотивы открытости молодого социалистического мира, принадлежности его к мировому культурно-историческому пространству, с чем связан и интернациональный характер символов и параллелей.

28//2

Гражданин же, отмахавший восемь коридоров, легко мог соперничать в быстроте с птицей, беговой лошадью и чемпионом мира — бегуном Нурми. — О "лошадиных" сравнениях в ДС/ ЗТ см. ДС 34//4. Нурми, Пааво (1897-1973) — финский бегун, чемпион Олимпийских игр 1920, 1924 и 1928, обладатель 29-ти мировых рекордов, национальный герой (его портретом украшались денежные знаки Финляндии). "У нас в СССР мало кто слышал о Нурми [sic]. Но за границей, где спорт является средством затуманивания классового сознания рабочих, имя Нурми говорит о многом. Бывший рабочий-каменщик, теперь владелец имения, подаренного ему финским правительством, П. Нурми является самым непобедимым в течение последних лет бегуном мира" [Ог 31.10.26]. В повседневном юморе его имя упоминалось как синоним скорости и выносливости, например: "Рекорд скорохода Нурми на Мюнхенской картинной выставке. Ему удалось пробежать 17820 метров картин" [Иностранный юмор, из журнала Simplizissimus, КН 28.1926].

Сопоставление эмблем различных скоростей, от улитки и черепахи до лошади, орла и самолета — популярный в 20-е гг. прием массовой пропаганды: такими были, например, плакаты на производстве, сравнивавшие достижения различных цехов и коллективов.

28//3

Перейти на страницу:

Похожие книги