1 [к 25//2]. Части туловища извозчика в доавтомобильной культуре рассматривались функционально, играя роль своего рода пульта управления извозчиком. Спина, как мы видели, служила для сигнализации о желаемой скорости, остановках и т. п. (эмоции седока, которым при этом мог даваться выход, были уже фактором вторичным). Воротник мог использоваться как род ручки при посадке: "Ухватив его [старика-извозчика] за воротник изорванного армячишка, причем его сморщенная шея над сильно сгорбленной спиной как-то жалобно обнажалась, я влез верхом на... сиденье..." [Л. Н. Толстой, Юность, гл. 7]; отметим здесь и в ДС сходство образа извозчика. Торс и пояс могли выполнять роль поручня: "Губернатор ехал стоя, держа руку все время под козырек. Левой рукой он держался за кушак кучера, а лицо все время было обращено к царю" [Кренкель, RAEM..., 31]. Дергая извозчика за пояс, пассажир останавливал движение; трогая его за плечи — требовал поворота, и т. н. [Житков, Виктор Вавич, 239].
Эти черты извозчика чутко отмечает французский писатель Люк Дюртен, посвящая вымирающему институту извозчиков несколько страниц своей книги о Москве 1926-1927 г.: "Напомним, что слово „извозчик" обозначает одновременно и кучера, и его пролетку. В царское время человек на козлах представлялся лишь частью экипажа, элементом лошади: чувствительная зона, предназначенная Провидением для воздействий пассажира" [Durtain, L’autre Europe, 59].
2 [к 25//5]. Незадолго до действия романа (весной 1926) в некоторых районах Москвы произошло наводнение, по поводу которого возник свой фольклор и юмор, в том числе и шутки о плывущей по комнате мебели [см. Kisch, Zaren..., 76: Hochwasser als Spass].
26//1
Подобно распеленатому малютке, который... — Период явно построен под Толстого, причем "особенно „толстовским" является само положение этого отрывка в начале главы" [Чудакова, Поэтика М. Зощенко, 99]. Подобные развернутые сравнения (восходящие в конечном счете к эпосу) встречаются у Толстого в "Войне и мире" (например, сравнение Москвы с "обезматочившим ульем" [III.3.20], французской армии с раненым животным [IV.2.10] и др.) и в "Анне Карениной" (сравнение любовников с убийцей и трупом [III.11]). Ср. ДС 25//10 (где также имитируется этот "толстовский" оборот).
26//2
"Царица голосом и взором свой пышный оживляет пир..." — Неточная цитата из "Египетских ночей" Пушкина [см. также ДС 14//19].
26//3
...Штраф ли это за разбитое при разговоре в трамвае стекло... — Ср. "Зубное дело" М. Зощенко: "Один-то зуб ему, это верно, выбили при разговоре" [Бе 39.1927].
26//4
ПОПАЛ ПОД ЛОШАДЬ... — Хроника мелких происшествий, несчастных случаев регулярно печаталась в газетах: "На углу Тверской-Ямской и Б. Грузинской улиц на постового милиционера Панкова наскочил автомобиль с коляской под управлением С. Соколова... Все отвезены в институт Склифосовского"; "В Яузскую больницу из д. № 8 по 3 Карабковскому переулку доставили отравившуюся бертолетовой солью А. А. Петрову" [Из 04.05.27] и т. п. Пострадавший отделался легким испугом — прочное клише газетных отделов происшествий 20-х гг. Несколько сообщений, кончающихся этими словами, цитирует в корреспонденции из Иваново-Вознесенска А. Гарри [Ситцевая столица, Чу 37.1929].
Ср рассказ Чехова "Радость", где речь идет о хроникальной заметке сходного содержания: "Коллежский регистратор Дмитрий Кулдаров... находясь в нетрезвом состоянии, поскользнулся и упал под лошадь стоявшего здесь извозчика... Испуганная лошадь [ср. „робкое животное белого цвета", ДС 25]... помчалась по улице... О случившемся составили протокол" (ср. "—Требую протокола!", ДС 25). Потерпевший Бендер в романе также преувеличивает значение газетной заметки, воспринимая ее как личную обиду (у Чехова — как славу).
Метод действия Бендера (находит фиктивный предлог для визита в редакцию, чтобы визуально обследовать помещение на предмет стула) напоминает о Шерлоке Холмсе (например, в "Союзе рыжих").
27//1
— Дожили, — говорил брандмейстер, — скоро все на жмых перейдем. В девятнадцатом году и то лучше было. — "(До чего) дожили" — фраза эпохи военного коммунизма [см., например, Н. Огнев, Крушение антенны, 97]. Ниже ее повторяет попугай ("Дожились!"). К тому же периоду относится и жмых, ср.: "[В 1919-1920] паек выдавали не продуктами и даже не мукой, а зерном, а то и жмыхами" [Либединский, Современники, 137]. Жмых, или макуха, — отход производства подсолнечного масла (выжатые под прессом плитки из жареных и размолотых семечек), "столь знакомый горожанину по голодным годам" и в обычных условиях идущий на корм скоту [очерк Б. Кона в Ог 07.07.29].
27//2
