Нила едва шевельнула руками и из них вылетели темные плети, обвивая руки и ноги некроманта, обездвиживая и делая его беззащитным. Одна плеть обвилась вокруг лица мужчины, не позволяя говорить, только мычать.
Девушка, весело блестя глазами и все также ухмыляясь, медленно перебирая пальцами, словно наслаждаясь его беспомощностью, подтянула мужчину поближе к себе. Сезарио пытался сопротивляться, насколько это было возможно, но все равно сантиметр за сантиметром скользил ногами по покрытию на полу, пока не остановился буквально вплотную к кровати.
Колени его подогнулись под ловкой подсечкой изящной ступни и он рухнул на кровать, ударяясь головой о стену. Довольно громкий стук, вызванный соприкосновением лба некроманта и стены, сопровождался едва слышным злым стоном.
Довольно ухмыльнувшись, Нила встала с кровати и провела рукой по одежде.
Внезапно вместо традиционного летнего платья на шнуровке на ней оказалось что-то вроде прозрачного пеньюара в кружевах. Сквозь него просвечивалось не такое гибкое и стройное, как у оборотней, но очень красивое и аппетитное тело, светящееся молочной кожей.
— Нила, что происходит? — Отмерший Миай приблизился к девушке. Нила обернулась и положила пальчик на его губы, заставляя не только умолкнуть, но и испытать совершенно дикое, едва контролируемое физическое желание.
— А что происходит, нам сейчас расскажут. — Проговорила она глубоким грудным голосом.
Девушка повела рукой и опутанное тело некроманта вытянулось на кровати лицом вверх.
Нила некоторое время с задумчивым видом изучала Сезарио, затем села на него сверху, как наездница.
Она склонилась к лицу некроманта и путы, не дающие ему заговорить, опали. Девушка нежно поцеловала чуть припухшие от сильного давления губы.
— Ведь нам же расскажут? — Насмешливо и зло спросила она. — Не так ли, господин Третий советник?
Она слышала, как задохнулся и почти рассмеялся от нелепости предположения Миай. Но вся его веселость прошла, едва тонкие и гармоничные черты лица пленника поплыли и в звенящей тишине комнаты раздался хриплый, глубокий баритон, явно не принадлежащий некроманту:
— Как догадалась?
— Но запаху. — Невозмутимо заявила Нила. — Ты им слишком пропах. Или он тобой. Даже кровать, в которой ты не спал, пахнет тобой.
Вар’ри усмехнулся:
— Глупо прокололся.
Нила же, напротив, нахмурилась:
— Тебя уже давно могли вычислить. О чем ты только думал? — И глаза ее расширились, едва она вспомнила в каком состоянии принесли «некроманта» в лечебницу. — И как ты вообще посмел подвергать себя опасности на границе? Ты же советник, а не капитан военной стражи!
Девушка, сидя на явно раздавшемся в габаритах теле, от чего черные путы сильнее врезались в него, выговаривала человеку, которого она еще не так давно боялась, как огня. Выговаривала, как женщина, которой совершенно не безразличен лежащий под ней мужчина.
И в глазах советника, слушающий все эти претензии светилось все то же обожание и так же нежность, что и в глазах Варми.
Нила осеклась и продолжила более спокойно:
— Смотрю на тебя и вижу его, смотрю на него и вижу тебя… Это не иллюзия, что вы вообще такое?
— Проклятые… — С ужасом выдохнул за их спинами Миай.
— Проклятые? Это как? — Нила с недоумением на лице и в голосе повернулась к оборотню.
— Это когда вместо человека и зверя оборотень состоит из двух человеческих личин. — Миай рассматривал оборотня то ли, как чудо-чудесное, то ли, как нечто невыразимо притягательное и, одновременно, поразительно отвратительное.
— Но почему об этом никто не знает и никогда никто не слышал? — Нахмурила темные выразительные брови девушка.
— Потому что это одна их постыдных тайн оборотней, что не выходит из семей… — Тихо произнес Миай и сел рядом с Нилой и «некромантом», совершенно невежливо подвинув последнего.
Когда разговор идет и тайнах такого уровня, становится не до манер и условностей. И Миайю сейчас было глубоко плевать на то, что рядом с ним, спутанный некромантским проклятием, лежит известный на всю Солейю Третий советник. А на нем сидит ему, Миаю, нужная девушка и пожирает последнего таким взглядом, словно готова тут же слиться с ним в пароксизме страсти. В этот момент Нила посмотрела на Миая и он понял, что не только с Третим советником…
— И как ты выжил? — Миай с трудом оторвался от завораживающего взгляда девушки.
— Родители слишком долго ждали ребенка. И когда выяснилось, что я не такой, как все в роду, вместо того, чтобы перерезать мне горло на алтаре, они стали учить скрывать вторую сущность и пытаться сосуществовать с ней в одном теле.
— На алтаре? — Нила задохнулась от ужаса. Искры в ее волосах хаотично забегали, делая их серебристо-фиолетовыми.
— Всех детей, кто проклят, приносят в жертву на алтаре с изображением ягоды волчьего плюща… — Безжизненным голосом продолжил Миай. — Я столько лет пытался понять откуда эти алтари и почему убивают детей, но кроме старой и забытой и самими оборотнями легенды о том, что двуликий оборотень приведет в мир новых богов больше ничего не нашел.
