Нила шевельнула губами, словно собираясь ответить, но не успела ничего произнести. Оборотень, отчаянное желание обладания которого достигло своего апогея, приник к губам девушки и начал медленно раскачиваться, заставляя Нилу отвечать на поцелуй и, одновременно, подхватывать все ускоряющийся ритм.
Очень быстро их движения из медленных и плавных превратились в быстрые, резкие и рваные, словно темп, задаваемый их телами, заставлял испытывать их выдержку на прочность.
И едва Нила закричала, выгибаясь в оргазме и впиваясь пальцами в сильные плечи оборотня, как за ней последовал и Миай, пульсируя и содрогаясь, прижимая к себе девушку все крепче и крепче.
Он до последнего не выпускал ее из рук, пока она не перестала дрожать, обмякнув в его сильных руках.
Когда Миай поднял голову и снова встретился взглядом с девушкой, в глазах его полыхало торжество, а на губах мелькнула лукавая улыбка. Словно случилось что-то такое, что безмерно его обрадовало, но о чем из всех присутствующих знал только он один.
Загадочное выражение мелькнуло и пропало не успев насторожить остальных присутствующих. Миай осторожно перекатился на бок, погладил расслабленную целительницу по щеке и с улыбкой произнес:
— Оставлю вас, пожалуй, наедине, но на твоем месте я бы его, — кинул быстрый взгляд на бешеный взгляд Третьего советника, — не развязывал. — Не выдержав, хохотнул он в конце фразы.
С этими словами Миай, как был голый, так и вышел в дверь, ведущую в коридор к кухне, ванной и туалету.
Нила же, едва закрылась на оборотнем дверь, со вздохом удовлетворения перевернулась на бок.
Она внимательно посмотрела в злые глаза Третьего советника и произнесла задумчиво:
— И что же теперь с вами, проказниками, делать? — Она слегка нахмурилась, словно и правда раздумывала над данным вопросом. — Кажется, я знаю… — Сообщила она уже от живота оборотня, укладываясь на него щекой. Констант застыл или памятником самому себе, или воплощением молчаливого ожидания.
Красивый, мощный мужской орган возвышался перед глазами Нилы, притягивая к себе и вызывая желание поцеловать и попробовать губами его упругость, провести языком вдоль всего ствола, вернуться к головке и погрузить ее как можно глубже во влагу рта.
И именно это Нила и сделала, заставляя оборотня застонать и резко выдохнуть сквозь сжатые зубы.
Каждое нетерпеливое движение оборотня вызывало ответный трепет и в ней самой, заставляя собственное желание расти с каждым рваным выдохом Константа, с каждым его рыком, с каждым полустоном и с каждым резким движением навстречу.
Понимая, что они оба опять ходят по грани, Нила села на живот оборотня, щедро смазывая его собственной влагой и прошептала, глядя в его глубокие карие глаза под длинными темными ресницами:
— Отпускаю.
Напряженная, она готова была к тому, что озверевший Вар’ри накинется на нее, как животное, причиняя боль и вымещая злость за испытанное унижение.
Но вопреки всем ее предположениям, мужчина несколько секунд не шевелился, словно обуздывал свои порывы, а затем положил широкие, горячие, шершавые ладони на ее бедра, приподнимая и медленно-медленно опуская на свой уже давно готовый к завоеванию орган.
Нила, ведомая его руками, опускалась сантиметр за сантиметром, чувствуя, как внушительная головка раздвигает, и, доставляя удовольствие, некоторое время трется у самого входа, растягивая.
Девушка чувствовала, как горячая, упругая плоть постепенно наполняет ее, заставляя нетерпеливо постанывать.
Продолжая смотреть в глаза друг друга, мужчина и девушка ловили и с легкостью читали даже самые легкие отголоски эмоций партнера. Их взгляды — две невидимые нити, переплетались между собой, привязывая, словно пронизывая и пришивая. Намертво. Навсегда. Обнаженные не только телами, но и душами, усмирившие все то, что смогло бы причинить другому боль, они словно возвели не только отношения между мужчиной и женщиной, но и само слово «Любовь» на совершенно новый, недосягаемый для других уровень. Они не нуждались в словах. Они уже все сказали молча, без слов, объясняясь взглядами, движениями, ласковыми прикосновениями.
И Нила, и Констант двигались не просто не спеша, а настолько медленно, насколько позволяла поза. Они перетекали друг в друга, скользили, парили в своих совместных эмоциях и ощущениях, словно на облаке.
Когда проворные пальцы оборотня сомкнулись на налитом кровью клиторе, Нила застонала и попыталась ускорить движения. Но Вар’ри не позволил.
Он все также плавно заставлял ее двигаться, контролирую одной рукой, пальцы же второй все ускорялись и ускорялись, сводя девушку с ума от разных и противоречивых ощущений. Ей казалось, что она поднимается из глубины океана, из темных глубоких вод, слегка покачиваясь. И вот она уже только на кончиках пальцев балансирует на гребне светлой бирюзовой волны, буквально на самых пузырьках пены. Балансирует. Еще одно движение, еще чуть-чуть, — и она воспарит…
