Закипел чайник. Саша достала фарфоровые чашки, разрезала еще теплый пирог с абрикосами, от которого исходил во все стороны ароматный дух.
На столе, накрытом вязаной скатертью, топорщились крахмальные салфетки с вышитыми по углам вишенками. Мирно тикали настенные часики. Стерильная чистота, уют и порядок во всем, доведенные до абсолюта, – привычный интерьер и удел одиноких женщин.
– И когда ты все успеваешь? И скатерть вот связала, и салфетки с ягодками.
– Хобби. А чем мне еще заниматься после работы? Общаюсь вон с котом. Брысь, Персик! Как будто понимает, что говорят про него.
Саша отодвигает кота ногой, разливает по чашкам жасминовый чай, разрезает душистый пирог. А потом они с Лидой усаживаются к телевизору. Лида домой не спешит. Дома ее никто не ждет. Саша берет в руки вязание. Знает, что сейчас начнется горькая исповедь подруги. А это надолго. Лида работает парикмахером в салоне красоты. Она – лучший мастер в городе и к ней порой бывает трудно записаться. К ней приходят женщины разных возрастов: молоденькие девчонки – за самыми модными стрижками с бритьем наполовину головы и пожилые дамы – с «остатками роскоши» от волос, а уходят все как есть красавицы. Лида всегда знает, что и как надо сделать, чтобы клиент остался доволен. К какому лицу подойдет какая прическа. Она не боится экспериментировать. И радуется результатам своей работы не меньше самих клиентов. Работа – единственная радость в жизни Лиды, после которой она возвращается на съемную квартиру, в которой ее никто не ждет. С мужем своим – запойным алкоголиком – Лида разошлась давно. У них на двоих трехкомнатная квартира – «чешка» с хорошим ремонтом, в центре города, в престижном спальном районе. В квартире проживает муж, который пьет, не просыхая, а в алкогольном опьянении он становится буйным, лезет драться, закатывает сцены ревности. Лида ищет «пятый угол», ночует у соседок, и даже развод не поменял ситуацию. Теперь же она вынуждена скитаться по чужим углам, сбегая от домашнего ада. У Лиды – двое взрослых сыновей. Она их называет подкаблучниками. Жены обоих управляют своими мужьями, а безвольные сыновья не в состоянии защитить мать от тирана-отца. Лида могла бы разменять квартиру, но в этой квартире она однажды прописала невестку с внуком, а невестка не торопится выписываться и создает проблемы с разменом.
Лида снова и снова рассказывает Саше, как ненавидит она своего бывшего, как больно ей от предательства своих сыновей.
Саша сочувственно кивает.
– Вот у тебя дочка. Разве бы она дала мать в обиду! Не зря ведь говорят: сын – до венца, а дочь – до конца!
– На тот большак, на перекресток уже не надо больше мне ходить, – запевает Саша. Лида подхватывает:
– Жить без любви быть может просто, но как на свете без любви прожить. – Подруги поют слаженно, дружно. В песне – тоска по любви, мужской ласке, крепкому плечу, душевному теплу. А если есть тоска, то и есть надежда, что все еще можно поправить и где-то за поворотом каждую из них поджидает тот самый, который придет, обнимет за плечи, заглянет в усталые глаза и скажет: «Не бойся! Я с тобой. И все у нас будет хорошо».
