Света отцу перечить не стала, хотя намекнула, что дом, стоящий на участке, совсем не пригоден для зимнего проживания, но Степан Егорович лишь рукой махнул. А потом предложил продать свою квартиру и построить нормальный дом. С канализацией, отоплением и всеми благами цивилизации. На том и порешили.
Так и перебрался Степан Егорович жить в село. Зимой ему, правда, скучно было. Большинство домов использовали под дачи, и зимой они пустовали, зато летом село наполнялось жизнью: дети, молодежь, шум, гам. Но особые отношения у Степана Егоровича сложились с Дарьей Васильевной.
Стрелки часов показывали семнадцать пятьдесят девять. Дарья Васильевна поправила платье, чуть тронула помадой губы и, услышав стук в дверь, улыбнулась. Егорыч был, как всегда, пунктуален.
– Иду, иду, – кокетливым голосом крикнула хозяйка дома и поспешила к двери.
Распахнула створку и замерла на пороге, разглядывая гостя.
«Живой, – пронеслось у нее в голове, – не похудел, глаза горят, красавец», – быстро отмечал мозг, и сердце наполнило облегчение. Она всю зиму думала о том, как тут ее Егорыч. Скучала. Но не звонила, сама не зная почему. Да и он не звонил, будто стесняясь.
«Живая и похорошела», – в тот момент отмечал Степан, глядя на Дарью, а вслух произносил: – Это тебе, – и протягивал коробку шоколадных конфет.
– Спасибо, спасибо, – радовалась Дарья и тут же добавляла: – Проходи, проходи. – В воздухе витала неловкость.
Степан Егорович проходил, садился за накрытый стол, ощущая скованность. Но через пару мгновений все стеснение уходило, и они с Дарьей уже с удовольствием ели вкусный пирог и выпивали по «пять капель» наливочки, которую женщина так предусмотрительно всегда покупала в магазине. Алкоголь они оба не шибко жаловали, но за встречу, за встречу нужно было выпить. Это обязательно.
А потом они сидели, с удовольствием прихлебывая остывший чай, и говорили обо всем на свете. О детях, внуках, ценах на хлеб и правительстве, о здоровье и даже мечтах. Расходились ближе к полуночи спокойные и счастливые.
А утром Дарья Васильевна находила на окне большой букет. Сначала разноцветной сирени, а потом и полевых цветов. Она зарывалась носом в букет, вдыхая его аромат, и ее глаза начинали сиять абсолютно неповторимым светом. С улыбкой она шла ставить цветы, думая о том, как мало человеку нужно для счастья.
Клавдия Даниловна была женщиной необычной. Все в ней говорило о внутренней силе и огне. Всю жизнь проработав в школе, Клавдия Даниловна была вынуждена покинуть рабочее место. Учителю старой закалки было не совладать с молодым поколением.
Родителям первоклассников не нравилось, что строгая учительница задает детям домашнее задание, заставляет писать крючки и палочки. Родители начали жаловаться директору школы, обещая дойти до министерства образования.
Новый директор школы – молоденькая Татьяна Михайловна – не хотела скандала. Поэтому вежливо просила Клавдию Даниловну подстроиться под требования родителей, стать чуточку мягче, гибче, сговорчивее, намекнув при этом, что если не удастся наладить контакт с учениками и их мамами (возмущенных пап не было), то придется проститься. Клавдия Даниловна понимала, что работать в такой обстановке не сможет, а ломать себя – не хочет. Возможно, другая бы женщина повела себя иначе. Начала бы ругаться, скандалить, отстаивать свои права, но Клавдия была не такой. Не любила она склоки и ругань. С тоской собрав свои тетрадки и личные вещи, женщина покинула свой пост, место, которому отдавала всю свою душу.
Сидеть без дела Клавдия Даниловна не могла, да и не умела. Поэтому она пошла работать в небольшую хлебную палатку, недалеко от своего дома. И тут наглядно сработало правило, что не место красит человека, а человек место.
В смену Клавдии Даниловны были прекрасные продажи. К палатке со свежими булочками всегда выстраивалась небольшая очередь, и добрая женщина могла найти подход к каждому покупателю. Да ей это было и несложно. Клавдия безумно любила людей.
Она точно знала, что по средам к ней за московской плюшкой забегает Лариса Ивановна с внуком. Ее внук, Ванечка, любит, чтобы плюшка была вся сахарная, поэтому добрая Клавдия Даниловна откладывала самую обсыпанную выпечку для этого малыша.
Трижды в неделю к палатке подходила подслеповатая Эльвира Петровна и покупала один батон для своего мужа, который давно уже не ходил, но очень любил батон с хрустящей поджаренной корочкой. И для этого мужчины Клавдия Даниловна припасала нужную булку. Женщина редко общалась со своими покупателями, но всех знала в лицо и искренне любила.
Клавдия Даниловна всегда умилялась молоденькой Лизавете. Девушка недавно вышла замуж и всегда, когда приходила в палатку за свежими булочками, разговаривала по телефону со своей мамой.
