Жоффруа де Виллардуэн (ок. 1150–1213 гг.). «Взятие Константинополя».
Из записок видного предводителя крестоносцев, маршала Шампани, продиктованных им в конце жизни (после 1207 г.) на французском языке.
В основе лежали дневниковые заметки, ведшиеся автором с 1201 г.
LV. 250. […] и столь значительна была добыча, что не могу вам и описать, сколько было там золота и серебра, утвари, и драгоценных камней, и шелковых одежд и материй, и мехов и соболей, и разных богатств, когда либо на земле существовавших. И истинно свидетельствует Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, что с тех пор, как стоит мир, не было столько захвачено ни в одном городе.
251. Каждый выбрал себе жилище по вкусу, а было их там достаточно. И вот разместились паломники и венецианцы, и радовались они весьма чести и победе, Господом им дарованной, ибо тот, кто доселе был беден, стал богат и имущ. […] И воистину должны были они Господа нашего славить, ибо было их не более двадцати тысяч воинов, а с Божьей помощью победили они четыреста тысяч, а то и больше человек и взяли самый могучий город мира (а был он и весьма большим городом) и самый укрепленный.
LVI. 252. И приказал по всему войску маркиз Бонифаций Монферратский, предводитель войска, бароны и дож[222], дабы было собрано все захваченное в одно место, как то решено было и скреплено клятвой, а кто того не сделает — тому грозит отлучение. И были указаны три храма, куда сносить добычу, и поставили там охрану из самых надежных французов и венецианцев. И каждый стал приносить свою добычу и складывать в общую груду.
253. Одни несли с охотой, другие поневоле, ибо алчность есть корень всех бед и многих она не отпускала. И стали самые алчные понемногу удерживать добычу при себе, и умалилась любовь Господа к ним. О Боже, сколь благородно вели они себя доселе, и через то даровал им Господь честь и возвысил над прочими людьми […].
254. […] То, что было в храмы принесено, собрано было вместе и поделено между французами и венецианцами, как то ранее клятвой скреплено было. И знайте, что после дележа паломники уплатили венецианцам оставшиеся пятьдесят тысяч марок серебром и сверх того поделено было меж всеми добрых сто тысяч. И знаете как? Простые конные воины получили в два раза больше, чем пешие, а рыцари в два раза больше, чем простые конные воины. И знайте, что ни одному человеку еще не доставалось больше ни по чину, ни по заслугам, разве что он украл.
255. […] И посудите теперь, сколь велика была добыча, если без того, что было утаено, и без того, что было отдано венецианцам, осталось четыреста тысяч марок серебром и добрых десять тысяч лошадей, как боевых, так и вьючных. Так была поделена константинопольская добыча, как вы уже о том слышали.
1. Почему в словах Никиты Хониата звучит осуждение в адрес Исаака II?
2. Как вы считаете, для чего Ангелы, по словам византийского историка, ссорили между собой венецианцев и пизанцев? Какие цели они преследовали?
3. Какие меры предпринял Алексей V Мурзуфл для спасения Константинополя от западных пришельцев и насколько они представляются эффективными?
4. Чем могли бы оправдать свои бесчинства латины, разграбившие Константинополь?
5. Чем объяснить необходимость проповеди перед окончательным приступом крестоносцев, о которой рассказывает Роббер де Клари?
6. В чем можно верить рассказу аббата Мартина Пэрисского, а в чем нет?
7. Как вели себя жители столицы во время описываемых событий и кто из них особенно пострадал?
8. Насколько можно доверять описанию разгрома Константинополя, оставленному Никитой Хониатом? В чем видны библейские аналогии?
9. Что осуждал Папа Иннокентий III в письме к первому латинскому императору Константинополя?
10. В чем рассказ Никиты Хониата расходиться с рассказом Жоффруа де Виллардуэна о дележе константинопольской добычи?
11. Высчитайте на основании приведенных данных письменных источников, сколько добычи в среднем пришлось на каждого участника Четвертого Крестового похода.
1204 г. стал роковым для государства ромеев. Под ударами мечей «воинства Христова», рыцарей Четвертого Крестового похода, презиравших «греков» и «прикрывших алчность крестом», пал богатейший город, которому завидовал весь мир, — пал гордый и величественный, священный Константинополь, а вместе с ним был разрушен вынашиваемый столетиями романтичный миф о непобедимости вечной Богоспасаемой Империи. Ее крушение было вызвано политической слабостью, а с другой стороны — огромным богатством, неотразимо притягивавшем чужеземных грабителей.
