Ромейское царство полностью

С упадком государства, неспособного регулировать отношения, именно Православие, не зависящее от царства земного, стало все больше отождествляться с византийской политической идеологией. Наследницей Римской империи на Востоке — и в культурном смысле, и в смысле имперской идеологии — все больше становилась Церковь и особенно — монашество.

В этих кризисных условиях постоянных раздоров, лишений и бедности, поневоле ведшей к аскетизму, в ромейском обществе усилились религиозные споры вокруг исихазма (правильнее исихасма) — очень давнего, ярко выраженного мистико-аскетического духовного учения, истоки которого обнаруживаются уже в монастырях Египта и Сирии IV в., в частности, в мистических и монашеских взглядах такого оригинального инока-интеллектуала как Евагрий Понтийский (345–399 гг.) с его идеей непрерывной безмолвной молитвы, посредством которой уму открывался незримый сапфировый свет Святой Троицы. В своем исходном значении слово исихия означало «священное безмолвие, умиротворение, созерцание, отрешенность». Ничего принципиально нового в нем не было и теперь, но обстоятельства способствовали тому, что исихастское движение широко распространилось с 30-х гг. XIV в., будучи возрождено афонским отшельником, монахом-подвижником, богословом Георгием Синаитом (ок. 1265 — после 1341 гг.), объездившим византийские земли.

Пламенный последователь Синаита, крупный византийский ученый и оригинальный богослов Григорий Палама (1296–1359 гг.), в 20 лет бросивший все — учебу, перспективы придворной карьеры и удалившийся в монастырь на Афон, в ряде своих поучений поддержал и развил новое учение о исихии — «священнобезмолвии» и строгом молитвенном уединении. В итоге к 1338 г. оно вылилось в сложную теолого-философскую и аскетическую систему и получило еще одно название — паламизм. Его основой стало отрицание рационализма и опора на эмоциональное мировосприятие и личное благочестие, достигаемое путем созерцания, борьбы с искушениями, совершенного послушания, самоотречения, бесстрастного предания всего себя Господу. Терпение к скорбям через понуждение, усилие к молитве должно было вести к очищающей тело от страстей, просвещающей, приводящей к совершенству благодати.

Палама призывал презреть даже необходимые потребности, что означало отказ от хозяйственной активности, разрыв родственных уз, ограничение потребления и накопительства материальных благ и посвящение всего времени прежде всего глубокой молитве и делам милосердия. Все должно было заполнить уединенное спасительное моление, по возможности, совершаемое почти непрерывно, в полном безмолвии — исихии. В этом виделся и отказ от пути, по которому шла Римская Церковь, а значит, и возможного, очень страшившего православных, слияния с нею.

Латинский Запад резко отверг исихасм, но в славянских странах, особенно у болгар, он получил поддержку. На Руси последователями этой аскетической идеологии и практики, направленной на поиски особого пути соединения с Богом, стали Сергий Радонежский, Феофан Грек, Андрей Рублев, Нил Сорский и его ученики, и хотя это случилось уже после гибели Византии, во многом определило направленность Православия, попытки создать «монастырь в миру», отказ от рационализма и от поиска истины через человеческую мудрость.