На страницах «Фигаро» Ромен Гари говорит, что еще не всё потеряно, еще не погасла в этом мире последняя искорка надежды — и как знать, может быть, если мы перестанем уничтожать слонов и не дадим исчезнуть с лица земли, мы сможем и себя защитить от своих же собственных мероприятий по уничтожению{396}.
Мореля освобождают союзные войска. Спустя несколько дней он встречает в Гамбурге девочку, которая стоит посреди улицы без пальто и плачет, держа на руках щенка: «Мы не можем его оставить, маме приходится работать, у нас нет денег…» Морель взял у нее щенка и сунул в карман. Но через три дня он обнаружил, что щенок от него сбежал. Придя в службу отлова бродячих собак, Морель находит щенка в большой компании таких же, как он, бедолаг.
— А что вы будете делать с теми, за кем никто не придет?
— Побудут здесь недельку, а потом отправим их в газовую камеру. Шкуры снимем, а кости пойдут на желатин и мыло.
<…> По-моему, в этот момент меня и проняло. Сначала я чуть не врезал сторожу, но вовремя опомнился, хотя и не сразу. Рассмотрел хорошенько этих псов, которых пустят на желатин и мыло, и мысленно пригрозил их мучителям: потерпите, гады, скоро я вас научу любить природу… Скоро вы у меня всё узнаете — и про себя, и про свои газовые камеры, и про свои атомные бомбы, и про это мыло… В тот вечер я подобрал пару-тройку парней на дороге, — кажется, двоих прибалтийцев и одного польского еврея — и они устроили небольшую вылазку на живодерню… Это был мой первый шаг. Я был уверен, что всё делаю как надо, главное — не останавливаться. И неважно, люди это или собаки, главное — не концентрироваться на частностях, а решать проблему в целом, защищать природу{397}.
Отвечая на вопрос, что он хотел сказать этим романом, Ромен Гари ответил: «Я писал книгу об истреблении… слонов», сделав многозначительную паузу перед словом «слонов», он подчеркнул тем самым, что разделяет страдания своего народа. Ведь в самой книге есть такие строки:
Филдс схватил фотоаппарат.
— Не сходишь с ним?
— Я хотел бы остаться с вами
— Смотри-ка! Я думал, у тебя пленка кончилась.
— Ничего страшного. Что-нибудь придумаю.
— И чем ты будешь снимать? Задницей?
— Я просто хочу вам помочь.
— Надо же, а я думал, тебе плевать на слонов!
— У меня все родные погибли в Освенциме.
В предисловии к американскому изданию романа, вышедшему в 1964 году, Гари полностью исключил предположение, что слоны — это аллегория:
