Как-то вечером, когда Лесли, закончив с Катюшей приготовления к большому официальному приему в консульстве, о котором Гари предупредил ее только накануне, красилась у себя перед зеркалом, к ней вошел Гари.
Леси делала вид, что ее ничуть не волнуют связи мужа — теперь для нее он был просто помощником и другом, — но в душе сильно страдала. Она позволяла Гари мучить себя, но когда дело касалось ее кошек, была неприступна. Как-то утром, когда у Гари на 11 часов была назначена встреча в мэрии Лос-Анджелеса с представителями деловых кругов, он, выйдя в половине одиннадцатого из ванной взять костюм, увидел, что Лесли никого не пускает к двери шкафа, словно часовой, — в нем как раз котилась ее кошка. Гари был в одних кальсонах и собирался взять из шкафа костюм. Он в ярости метался по комнате, а Лесли грозно его предупреждала:
Гари часто водил Одетту в ресторан и признавался, что мечтает получить Гонкуровскую премию за свой следующий роман. С недавних пор его интересы защищала литературный агент Одетта Арно — приятная и образованная женщина, у которой сложились прекрасные отношения со всеми влиятельными представителями парижских литературных кругов.
За столом Гари был очень неопрятен, и, обедая в его обществе, Одетта всегда садилась рядом, а не напротив, чтобы не видеть, как тот ест. Пищу обычно он брал пальцами, спаржу целиком засовывал в рот, а семечки из яблок выплевывал прямо на пол.
Однажды Одетта услышала, как Гари зовет ее, а прибежав, увидела, что тот лежит без сознания на пороге своего кабинета. Одетта вызвала врача. В машине скорой помощи Гари вдруг почувствовал себя лучше и признался, что подавился слишком крупным куском бифштекса. Повеселев, он умолял:
Одетта занималась всем: научилась разбирать крупный неровный почерк Гари, печатала под его диктовку. Бесконечные «Корни неба» нагоняли на нее смертельную скуку, и она не стеснялась прямо ему об этом говорить. Гари, в свою очередь, ставил ей в упрек орфографические ошибки и недостаточную образованность.
Гари ни разу не оплатил Одетте сверхурочные, когда она стенографировала или печатала его рукописи. Однажды вечером, когда ей нельзя было задерживаться, она обнаружила, что не может найти ключи. Гари попросил ее присесть и отпечатать несколько страниц. Когда Одетта закончила, он потряс у нее перед носом связкой ключей, которую якобы только что нашел под кипой бумаг. Взяв их, Одетта сразу его разоблачила: «Ромен, ключи горячие, вы их держали в кармане, чтобы меня задержать!» Гари рассмеялся и уже не в первый раз спросил:
Часто, едва она успевала прийти домой, Гари звонил ей и умолял вернуться в консульство отпечатать текст какого-нибудь важного заявления. Но в субботу утром он заезжал за Одеттой сам и вез ее на берег моря, в Санта-Монику. У Гари не было водительских прав, и машину он водил очень медленно, будто был один на дороге, черпая вдохновение в окружавшем его пейзаже, при этом диктовал Одетте, а та стенографировала.
