Ромен Гари, хамелеон полностью

«Обещание на рассвете», посвященное Рене и Сильвии Ажидам, вышло в начале мая 1960 года. Один экземпляр Сильвия отправила первой возлюбленной Гари — Кристель, оговорившись, что это «нечто вроде автобиографии», в которой ясно просматривается «образ Ромена». «Он играет с реальностью ради большей художественности, он живет в мечтах»^{485}. Кристель возмутилась, как Гари описал их встречу, чем очень его расстроила — он даже заплакал. Ромен видел в этой книге не столько автобиографию, сколько забавное творение собственного воображения. В ответ на претензии Кристель Сильвия написала, что это всего лишь несколько довольно веселых страниц, в которых «заключена правда, хотя на самом деле правды нет». За это Ромен потом рассердился на Сильвию. Если бы она не послала в Стокгольм эту книгу, особо отметив некоторые страницы, Кристель могла бы и не узнать себя в Брижит. Кристель он написал, что, если это так для нее важно, он может переписать кусочек книги для шведского издания. Она согласилась.

Критик Матье Гале ненавидел Гари, а тот платил той же монетой. Как-то раз, сидя в баре «Брацца» на рю дю Бак, Гари произнес в его адрес, стукнув кулаком по стойке: «Чертов педераст Гале!» Критик же определил «Обещание на рассвете» как «неудачное произведение <…>, сыновнюю дань той, что его воспитала; постараемся же не судить эту книгу с позиций литературы».

Эмиль Анрио, который в свое время не оценил «Большой гардероб», но хвалил «Корни неба», встретил «Обещание на рассвете» восторженными откликами, посвятив ему целую страницу в «Монд».

Как обычно, один экземпляр книги Ромен Гари отправил генералу де Голлю, который всегда любезно отвечал «дорогому „Товарищу освобождения“». Получив ответ, Гари внимательно его прочитывал и комментировал. Однако тон писем генерала был хотя и любезным, но несколько отстраненным. Де Голль относился к Гари всё же несколько иначе, чем к Андре Мальро, и Гари тяжело это переживал.

Книга была хорошо воспринята читающей публикой. Было продано 91 000 экземпляров. У автора брали интервью репортеры журналов «Пари-Матч», ELLE, Marie Claire. Морису Шаплану из «Фигаро литерер»^{486} он заявил, что слухи о скором завершении его дипломатической карьеры не имеют под собой оснований. Напротив, «после пяти лет, проведенных в Лос-Анджелесе, я ожидаю нового назначения, на пост в главном управлении». Но это было неправдой. Гари просил предоставить ему продолжительный отпуск, потому что Кув де Мюрвиль, с которым они не ладили — тот был человеком другого круга, — высказался категорически против его повышения или назначения на новую должность, и Гари прекрасно понимал, что по окончании отпуска ему придется покинуть свой пост. Да, на самом деле его ожидала отставка. С Пьером Мендес-Франсом, бывшим товарищем Гари по военно-воздушным силам «Свободной Франции», его уже не связывали никакие дружеские отношения. Когда Гари пришел к нему на прием, министр был с ним холоден и заставил долго ждать в коридоре.

Гари был вынужден на время оставить дипломатическую службу, но, с другой стороны, это давало ему свободу. Он потребовал предоставить отпуск на период с 12 марта по 13 мая и написал Клоду Галлимару, чтобы тот никому об этом не сообщал и забронировал для него номер в гостинице «Пон-Рояль» или «Монталамбер», годилась и «Лютеция». Причем никто в издательстве не должен был знать, что Ромен Гари находится в Париже. За собственный счет он вылетел в Париж и вместе с Джин Сиберг поселился в гостинице «Лютеция».

Анри Опно пригласил его на обед, куда Гари явился с букетом роз для Элен, уверяя ее, разумеется, в шутку, что «это лучшие розы, какие только есть в продаже!» За обедом он рассказал, что встретил женщину, которая свела его с ума, и признался, что не знает, как выйти из этой ситуации. Повернувшись к Элен Опно, Гари добавил: «Я вас очень удивлю, но мне хотелось бы, чтобы Лесли была здесь и могла дать мне совет».

26 мая Джин, в свою очередь, заявила представителям прессы, что, скорее всего, не вернется к мужу, но начатый фильм они завершат.

Джин призналась Франсуа, что изменяет ему. Разразился скандал, и она начала громить всё подряд. Морей решил отвезти ее в «Американскую больницу». Но в машине Джин вдруг сняла туфлю и стала бить каблуком по панели управления. Врач сделал ей укол снотворного.