Само собой, я был обречен лгать. Каждый раз, когда я ласкал с нежностью женщину, ее взгляд искал и находил в моем взгляде любовь; она слышала мое сердце, клятвенно стучащее у нее на груди; чувствовала мои руки, обнимавшие ее так крепко, что, казалось, они не просто ее держали, а отгораживали от остального мира. В этот миг она принимала меня за возлюбленного; я же был не более чем мечтатель.
<…> Страшнее всего то, что когда после нескольких часов опьянения ваши силы иссякают, «предмет страсти нежной», выражаясь словами Пушкина, внезапно становится обычным человеком — а кому захочется делить ложе с обычным человеком?{682}
Однажды, когда Гари как обычно обедал в кафе «Липп», вошла его подруга, стилист, в сопровождении девушки, тащившей на поводке уродливого пса рыжей или, скорее, розовой масти. Собака вся была в старых шрамах, а ее хвост был обрезан так коротко, что зад торчал. Гари пригласил дам к своему столу и погладил собаку. Потом вдруг резко повернулся к хозяйке и спросил:
Катрин было двадцать лет, вместе со своей собакой она жила в комнатушке на улице Фур. Каждое утро она просыпалась со словами: «Что же мне сегодня делать?» Чтобы достать денег, на короткий срок она сдавала парижскую квартиру своей матери, которая перебралась в США, оставив имущество на дочь. Катрин всем своим жилицам выдвигала требование: «Никаких мужчин и никаких наркотиков!» Но и того, и другого хватало. Катрин на всё смотрела скептически, в том числе и на Ромена Гари, хотя он казался ей красивым и интересным человеком: он рассказывал ей о войне, авиации, жаловался, что его разочаровали голлисты, предавшие идеалы его молодости, с большим уважением говорил о Лесли Бланш. Катрин ничего не знала о Гари как о писателе и из всех его книг читала только «Обещание на рассвете», да и то потому, что этот роман лежал на тумбочке у кровати у ее матери. Ромен гулял с Катрин по ночному Парижу, рассказывал о Мине:
Они встречались у Катрин дома. С порога он требовал:
Как-то раз зимним днем сказал:
Когда они проходили по рю дю Бак, Гари заходил чуть не в каждую дверь и оплачивал счета Джин. Катрин он признался: