Ведь этот роман, в котором отразилась тревога, страх молодого человека перед жизнью, ожидающей его впереди, я писал с двадцати лет, то бросая, то вновь за него принимаясь, повсюду таская с собой исписанные листочки, которые пронес через войну, сквозь бури и грозы, по всему земному шару. И не случайно друзья моей юности Франсуа Бонди и Рене Ажид через сорок лет нашли в «Псевдо» два эпизода из «Вина мертвых», рукописи, которую я читал им в своей студенческой комнате на улице Роллен в 1936 году: полицейских-букашек в борделе и сцену с Христом, ребенком и спичкой{753}.
Выставляя в нелепом свете близких, он не щадил и себя, вплоть до осмеяния своих произведений и подвигов в рядах ВВС «Свободной Франции».
Черновик «Псевдо» Гари набросал, уединившись дней на десять в своей женевской квартире. Часть была написана на обложке большого черного блокнота, в котором не было страниц, часть — на отдельных пронумерованных листах. Как обычно, Гари вложил эту изрядно почерканную рукопись в пакет из прочной желтоватой бумаги, на котором надписал: «
Зная, что Симона Галлимар будет не в восторге от перспективы напечатать книжку, которая выставляла на посмешище одного из любимчиков издательства «Галлимар», Ромен Гари решил взять инициативу на себя и 22 декабря написал ей на редкость двуличное письмо:
Сегодня утром ко мне пришел Поль и, взглянув на меня sui generis, предложил прочитать его новую рукопись, дабы я мог воспользоваться своим «правом на цензуру», потому что, как он сам мне пояснил, он «вывалял меня в дерьме».
Настоящим письмом я подтверждаю, что Поль Павлович действительно предлагал мне ознакомиться с этой рукописью, но я отказался и тем самым заранее снял как с Эмиля Ажара, он же Павлович, так и с издательства ответственность за диффамацию, которая может содержаться в книге. Таким образом, и он, и ты — вы оба в полном праве опубликовать этот роман, не опасаясь судебных преследований с моей стороны.
Я только прошу тебя проверить, что в книге нет клеветы на моих близких, прежде всего намою бывшую жену Джин Сиберг. Впрочем, у старика Поля доброе сердце и, вероятно, эта предосторожность излишня.
Вернувшись в Париж, Гари передал фотокопию первого варианта «Псевдо» Полю, который просил дать роман, в котором столько о нем говорится, ему на распечатку. Вовлекая Поля в эту опасную и противоестественную игру, Гари мстил ему за двойное непослушание: в первый раз тот ослушался его, предоставив свое фото Симоне Галлимар, а во второй — поведав Ивонне Баби практически историю своей жизни вместо сочиненной Гари биографии Хамиля Раджи / Эмиля Ажара. Творец восстановил свой миропорядок.
Поль прочитал «Псевдо» за ночь: для него это было невыносимо, и он успел пожалеть, что не настоял на поправках к роману. В «Человеке, в которого верили» он так описывает свое тогдашнее состояние:
