Ромен Гари, хамелеон полностью

Потом Поль Павлович связался с Роже Гренье, которого тоже попросил прочитать «Псевдо-псевдо»^{761}. Через два дня, в воскресенье, Гренье вынес свой вердикт, неловко подыскивая слова (ведь они с Роменом Гари были друзьями, а Поль пять лет назад у него работал).

— Книга, разумеется, прекрасная, но с Роменом вы перегнули палку, — начал он.

— В чем именно? — спросил Павлович.

— Вы пишете, что Ромен так тщеславен, что носит пижаму, на которой вышиты слоны.

— Но это же правда! У него действительно есть халат с голубыми слонами на черном фоне.

— Кроме того, советую вам назвать роман просто «Псевдо».

Будто случайно, Гари в тот же вечер позвонил Роже Гренье и пригласил его с женой к себе в гости. На следующий день, когда они пришли и Гари усадил их в гостиной на диван, обитый мехом, Гренье увидел, что на столе рядом с бутылками лежит блокнот. Гари оторвал первый листок и протянул его гостю.

«Вы только посмотрите, до чего щедр Поль. Это адрес дома, который он отремонтировал специально для меня рядом со своим».[102]

Гренье, комкая слова, признался, что только что прочел рукопись «Псевдо».

— Слушай, он так враждебно к тебе настроен…

— О, я уже в курсе. Он думает, что я был любовником его матери и он мой сын. Но ты же знаешь, какая в еврейских семьях строгая мораль. Этого просто не может быть. Всё, что меня интересует, — это литературные достоинства его книги…

Довольный результатом, Гари велел Полю уведомить Мишеля Курно, что «Псевдо» можно отправлять в типографию. Эмиль Ажар отправился в «Меркюр де Франс» узнать, почему не готовы гранки. Курно напомнил, что он сам просил дать отсрочку. Павлович умело подыграл: «Вот я и прошу начать печатать книгу, только без вашей строгой кремовой обложки». Курно исподтишка усмехнулся: «Не бойтесь, голубчик, сделаем всё в лучшем виде!» Он разыскал в Национальной библиотеке английскую гравюру, на которой была изображена голова и мозг экорше — гипсовая голова с обнаженными мышцами, по которой художники изучают анатомию, — и поместил ее на обложку на красном фоне.

Книга вышла в начале зимы 1976 года. Роже Ажид, придя к Ромену Гари в гости, увидел экземпляр «Псевдо» на столе в гостиной и решил посмотреть. Тогда же Ромен воскликнул: «И какой ненормальный додумался до этого?»

В «Монд»^{762} были напечатаны избранные фрагменты книги, «указанные самим автором». Жаклин Пиатье посвятила выходу романа большую статью в «Монд де ливр» от 3 декабря, озаглавив ее: «Третье явление Ажара. Псевдораскрытие правды». В ней она удивлялась, что Ажар, описывая встречу с Симоной Галлимар и Ивонной Баби в Копенгагене, не сделал свою сатиру на литературные круги еще более острой. С другой стороны, ее поразило то обстоятельство, что Ажар, казалось, сводил счеты с «дядей Макутом» — Роменом Гари. Но кажущаяся враждебность автора ее не обманула: «Это противостояние отца и сына, будь оно символическим, выдуманным или реально имеющим место, выливается в мнимошутовские сцены, где Гари предстает козлом отпущения». От взгляда Жаклин Пиатье не ускользнули темы, пронизывающие всю книгу: поиск себя, проблема художественного творчества; она пишет, что для Ажара «себестоимость „Войны и мира“ чересчур высока», не замечая, что именно так высказывался Гари — в «Пляске Чингиз-Хаима», «Европе» и даже в «Европейском воспитании». Кроме того, она отмечает, что Ажар, предлагая свой путь решения поставленных проблем, называет два выхода: перестать быть человеком или искать защиту в безумии. Так, как это делают посол Дантес в «Европе» и Кон в «Повинной голове».

Жан Фрестье также положительно отозвался о «Псевдо», назвав его в статье «Нувель обсерватер»^{763} «дьявольски яркой книгой»: «Ай да Ажар! Я не слишком ласково обошелся с его „Голубчиком“, гораздо снисходительнее был к „Жизни“ — как-никак Гонкуровская премия, но третий роман „Псевдо“ готов расхваливать на все лады».

Гари с восторгом прочитал статью Матье Гале в «Экспресс» от 20 сентября 1976 года: