В своей автобиографии{313} Лесли Бланш пишет о том, какую свободную жизнь вели англичанки во время войны.
Путешествуя по Турции, Сахаре, Ближнему Востоку, Центральной Азии, Кавказу, она будет очарована своеобразием этих арабских, мусульманских культур.
Collection Lesley Blanch D. R.
День своего знакомства Лесли и Ромен решили завершить по причине сильных бомбежек в клубе, расположенном в подвальчике: там пили вино, купленное на черном рынке, и царила «горячая атмосфера». Гари терпеть не мог спиртных напитков и в тот день тоже не пил. Неприязнь к вину распространялась у него и на тех, кто его употреблял. Может быть, эта фобия возникла у Ромена как реакция на пьяниц-поляков, которых он наблюдал на улицах Вильно и Варшавы?
Гари было 30, Лесли — 41. Она была красива, весьма эксцентрична и меняла любовников как перчатки. В клубе они танцевали, а потом поехали к ней в бывшую деревушку Челси, в домик XVIII века, располагавшийся на Сент-Леонард-Террас, 32, который она снимала у Оливье Уорсмера{314}. Два дома, где она жила раньше, были разрушены при бомбежках — погибло почти всё, кроме скромной печки-керосинки, золоченой кровати, дивана в стиле Людовика XVI и роскошного барочного стола с мраморной крышкой. Перед домом, напротив парка Королевского приюта{315}, имелся крохотный садик. Решетки от него переплавили на военные нужды, и теперь ограждением служила натянутая на колышки веревка. Лесли охотно сдавала свой дом друзьям, которые называли его «приютом любовников». Здесь встречались молодая художница Эдна Бокс, которая была замужем за банкиром, и офицер канадской армии Марстон Флеминг. В 30-е годы Эдна вела бурную жизнь: была владелицей поразительной коллекции очаровательных халатов и писала утонченные картины в стиле наив, которые потом дарила своей близкой подруге Лесли. В итоге Эдна развелась с банкиром и вышла замуж за Флеминга. Он был красив, высок, белокур, строен — Ромен видел в нем образец мужественности, вроде Гарри Купера или Лесли Говарда. Марстон и Эдна Флеминги (Эдна подписывалась псевдонимом Иден Бокс) поселились на Кью-бридж в великолепном доме XVIII века и несколько раз в год устраивали у себя пышные parties[40]. Когда Ромен и Лесли приобретут несколько домов в городке Рокбрюн, Флеминги часто будут наведываться к ним в гости.
После первой совместной ночи Гари вернулся на базу. Вскоре ему пришла открытка с изображением Фауста и Маргариты, на обороте которой Лесли писала: «Дорогой Ромен, я вовсе не намерена быть Маргаритой при Вашем Фаусте!»
Во время очередного отпуска Гари снова постучался в домик Лесли на Сент-Леонард-Террас. Дверь открыла элегантно одетая женщина в красных шерстяных шароварах с вышивкой и блестками и белой шелковой блузе, расшитой бисером. Эти шаровары, объяснила она ему, не только красивые, но и теплые. Гари был очарован необычностью нарядов и жилища Лесли.
Спустя некоторое время Гари переехал из своей комнаты при казармах в Челси — квартал людей искусства и науки, с изящными кирпичными домиками, отделанными под мрамор, обсаженными розовыми кустами, с романтическими аллеями на набережной Темзы, тихими зелеными улочками и красивыми особняками.
За исключением спальни, дом был обставлен лишь самым необходимым. Впрочем, Лесли располагала неслыханной по тем временам роскошью — ванной с горячей водой. Здесь Гари мог часами лежать в перерывах между бурными схватками с Лесли в постели. Иногда, когда она сидела на первом этаже, Ромен вдруг окликал ее:
Друзья Лесли прозвали Гари the french frog — «французской лягушкой». Он никак не мог привыкнуть, что всё это происходит с ним, и удивленно говорил Лесли: «Если бы мама видела меня здесь!»
Однажды утром во время завтрака, когда война уже близилась к концу, началась сильная бомбежка Лондона. Раздался страшный взрыв, и в спальне обрушилось полстены. На кровати валялся мусор, но Лесли невозмутимо продолжала подавать чай с вареньем и намазывать бутерброды.
Обычно Лесли старалась говорить с Роменом по-русски, этому языку ее научил Путешественник. Английский язык Ромена сводился к фразам из разговорника
