благодарю Вас за письмо, напомнившее мне дни, когда я еще верил во «всё это»: в писательский успех, славу и т. д. и т. п. Теперь всё свелось к «т. д. и т. п.». Я с восхищением слежу за полетом Вашей мысли: Вы так точно указываете на неудачное употребление времен, что порой, читая Вас, начинаешь верить, что этот недостаток возможно устранить. Сила мысли нечасто сочетается с силой характера. Так что желаю Вам — обожаю это расхожее выражение — «не останавливаться на достигнутом».
Через четыре дня, после обеда, 2 декабря 1980 года, Ромен Гари застрелился.
Прочитав в августе 1945 года «Европейское воспитание», Гастон Галлимар выразил Ромену Гари свое восхищение, а закончил письмо следующим: «Когда Вы вернетесь в Париж, свяжитесь со мной и уделите мне один вечер… Не терпится прочесть Вашу новую книгу»{339}.
Гари ответил незамедлительно, скромно признавшись в «слабости и несовершенстве» своего произведения и в правоте Роже Мартена дю Гара, нравоучительно напоминавшего ему, что слава портит писателя. Вот почему он решил переработать «Молитву за победителей», завершенную за несколько месяцев до того, прежде чем отсылать ее Галлимару для конфиденциального прочтения. По словам Гари, это лучшее, что он когда-либо писал или напишет, — больше ему нечего сказать миру, но хорошо бы на этом и заработать.
Гастон Галлимар, убежденный, что у Гари блестящее писательское будущее, отослал ему книги Альбера Камю и Жан-Поля Сартра. Гари прокомментировал их так:
Мне очень понравился «Посторонний», и я с большим интересом прочел «Тошноту», но, к сожалению, моего интеллекта и образования не хватило для удовлетворительного понимания этой вещи{340}.
На замечание Роже Мартена дю Гара, знакомого с Гари еще с 1937 года, он ответил, что
Интерес читателей к доселе неизвестному писателю Ромену Гари был огромен, о нем заговорили все. В английском журнале
Гари изучал право в Париже и Экс-ан-Провансе, потом пробовал свои силы в журналистике, и это привело его в испанскую тюрьму за антифашистскую деятельность. <…> Поскольку его разыскивала полиция Виши, ему пришлось скрываться в предместьях Касабланки под видом араба. Однажды вплавь он добрался до британского грузового судна, как раз отходившего от берега, и в июле 1940 года прибыл в Англию. В придачу ко всем болезням, которые он, как сувениры, привозил из каждого путешествия: из Литвы — тиф, из Африки — малярию, из Англии — ревматизм, он не раз бывал настолько близок к смерти, что товарищи нередко оставляли его, думая, что он уже мертв.
