Мы ушли от Эла около полуночи и спустились на пляж. Ночь была душная, и во всем окружающем я чувствовал то же давление, то же ощущение проносящегося времени, тогда как оно, казалось, стоит на месте. Всякий раз, как я задумывался о времени в Пуэрто-Рико, я вспоминал старые магнитные часы, что висели на стенах классных комнат в школе моего детства. То и дело стрелка могла несколько минут не двигаться — я достаточно долго за ней наблюдал, уже задумываясь, не сломалась ли она наконец, — а затем меня всегда поражал ее внезапный перескок на три-четыре деления.
Контора Сандерсона располагалась на верхнем этаже самого высокого здания в Старом городе. Сидя в кожаном кресле, я обозревал всю береговую линию, «Карибе-Хилтон» и большую часть Кондадо. Чувство было такое, будто находишься на диспетчерской вышке.
Сандерсон закинул ноги на подоконник.
— Итак, два пункта, — говорил он. — Это дельце с «Таймс» не особо значительное — всего несколько статей в год. Зато проект Зимбургера действительно крупный.
— Зимбургера? — переспросил я.
Он кивнул.
— Вчера я не хотел об этом упоминать, потому что он мог наведаться.
— Минутку, — пробормотал я. — Мы про одного и того же Зимбургера толкуем? Про «генерала»?
У Сандерсона сделался недовольный вид.
— Все верно, он один из наших клиентов.
— Черт возьми, — сказал я. — Наверное, с бизнесом совсем худо. Ведь этот человек просто мудак.
Сандерсон покатал в пальцах карандаш.
— Вот что, Кемп, — медленно проговорил он. — Мистер Зимбургер строит марину — и очень немалую. — Он помолчал. — Он также собирается построить один из лучших отелей на острове.
Рассмеявшись, я откинулся на спинку стула.
— Послушай, — резко произнес Сандерсон. — Ты здесь уже достаточно долго, чтобы начать кое-что для себя уяснять. И одна из первых вещей, которые тебе следует усвоить, это что деньги порой в весьма странной обертке поступают. — Он постучал карандашом по столу. — Зимбургер, известный тебе как «просто мудак», может тридцать раз купить тебя и продать. А если ты все-таки настаиваешь на том, чтобы судить по одежке, лучше тебе куда-нибудь в Техас переехать.
Я снова рассмеялся.
— Может, ты и прав. А теперь будь так любезен рассказать, что у тебя на уме. Я спешу.
— В один прекрасный день, — пообещал Сандерсон, — это твое дурацкое высокомерие будет стоить тебе кучу денег.
— Ну вот что, — отозвался я. — Я здесь не за тем, чтобы меня психоанализу подвергали.
Сандерсон напряженно улыбнулся.
— Все верно. «Таймс» нужна общая статья в раздел весеннего туризма. Миссис Людвиг соберет для тебя кое-какой материал — я скажу ей, что тебе нужно.
— А чего они хотят? — спросил я. — Тысячу радостных слов?
— Более или менее, — ответил Сандерсон. — Обработаем фотографии.
— Ладно, — сказал я. — Задачка не из простых. А что там насчет Зимбургера?
— А то, — отозвался он, — что мистеру Зимбургеру нужна брошюра. Он строит марину на острове Вьекес — это между нами и Сент-Томасом. Мы получим снимки и сделаем макет — ты напишешь текст, слов так на пятнадцать тысяч.
— Сколько он заплатит? — поинтересовался я.
— Тебе он ничего не заплатит, — ответил Сандерсон. — Нам он заплатит прямой гонорар, а мы выплатим тебе по двадцать пять долларов в день плюс расходы. Тебе придется съездить на Вьекес — скорее всего, с Зимбургером.
— О Господи, — простонал я.
Сандерсон улыбнулся.
— Никакой спешки. Скажем, в следующую пятницу. — Он добавил; — Брошюра будет ориентирована на инвесторов. Марина очень неслабая — два отеля, сотня коттеджей, все дела.
— Откуда у Зимбургера деньги? — спросил я.
Сандерсон покачал головой.
— Тут не только Зимбургер. Вместе с ним еще несколько человек работают. Откровенно говоря, он и меня просил присоединиться.
— Что же тебя остановило?
Он снова развернулся лицом к окну.
— Я еще не готов уволиться. Тут чертовски интересно работать.
— Не сомневаюсь, — сказал я. — Какая у тебя там доля — десять процентов с каждого доллара, инвестированного в остров?
Сандерсон ухмыльнулся.
— Корыстно мыслишь, Пол. Мы здесь затем, чтобы помогать колесикам крутиться.
Я встал, чтобы уйти.
— Ладно, приду завтра и заберу материал.
— Как насчет ленча? — спросил Сандерсон. — Самое время.
— Извини, — сказал я. — Надо бежать.
Он улыбнулся.
— На работу опаздываешь?
— Ага, — отозвался я. — Пора назад — над одной разоблачительной статейкой поработать.
— Не позволяй бойскаутской этике взять над собой верх, — посоветовал Сандерсон, по-прежнему улыбаясь. — Да, кстати о бойскаутах — скажи своему приятелю Йемону сюда заглянуть, когда будет возможность. У меня тут кое-что для него есть.
Я кивнул.
— Поставь его на работу с Зимбургером. Они отлично поладят.
Когда я вернулся в газету, Сала подозвал меня к столу и показал свежий номер «Эль-Диарио». На первой странице имелась живописная фотография нашей троицы. Я с трудом себя узнал — глаза как щели, взгляд наиподлейший, горблюсь на скамье, будто закоренелый преступник. Сала смотрелся пьяным, а Йемон — просто как маньяк.
— Когда они это дельце обтяпали? — спросил я.
— Не помню, — ответил он. — Но обтяпали они его классно.
