— Ладно, — рявкнул я. — Так что насчет Шено? Уж не хочешь ли ты таким образом сказать, что думаешь мне ее оставить?
Йемон треснул кулаком по столу.
— Слушай, Кемп, лучше бы ты так не болтал. Я чертовски консервативен, когда речь идет об обмене девушками — а в особенности девушкой, которая мне нравится. — Он сказал это спокойно, и все же я почувствовал в его голосе нерв.
Я покачал головой.
— Ты мудак непоследовательный — это я в последнюю очередь ожидал от тебя услышать.
— Не очень ценю последовательность, — отозвался Йемон, снова обретая легкость. — Нет, я просто вслух все обдумывал — я так не слишком часто делаю.
— Знаю, — сказал я.
Йемон глотнул рома.
— Вчера я весь день думал, — признался он. — Я должен отсюда свалить — и я не знаю, что делать с Шено.
— А куда ты хочешь направиться? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Не знаю. Может, дальше на острова, а может, в Европу.
— В Европе неплохо, — заметил я. — Когда есть работа.
— У меня не будет, — сказал Йемон.
— Не будет, — согласился я. — Скорее всего.
— Как раз об этом я и думал, — продолжил он. — И сам удивился, какого черта меня в Европу тянет — чего ради?
Я пожал плечами.
— Почему бы и нет?
— Знаешь, — признался Йемон, — я три года дома не был. А когда последний раз был, почти все время по лесам гулял.
— Я опять выпадаю, — сказал я. — Ведь я даже не знаю, откуда ты.
— Место называется Лондон, в штате Кентукки, — пояснил он. — «Лавровый округ» — славное местечко, чтобы исчезнуть.
— Исчезнуть хочешь?
Йемон кивнул.
— Возможно. Только не в Лавровом округе. — Он помолчал. — Мой отец пустился в разные игры со своей монетой — и мы потеряли ферму.
Я закурил сигарету.
— А чудное было местечко, — продолжил он. — Можно туда отправиться, весь день стрелять, гонять собак, черт знает что учинять — и ни одна душа в мире не станет тебе на нервы действовать.
— Угу, — буркнул я. — Мне тоже охотиться доводилось — вокруг Сент-Луиса.
Йемон откинулся на спинку стула и уставился в свой бокал.
— Над этим я тоже вчера стал раздумывать, и у меня возникло чувство, будто я по ложному следу иду.
— В смысле? — спросил я.
— Не знаю, не уверен, — ответил он, — Но у меня такое чувство, будто я следую курсом, который кто-то давным-давно проложил, — и что у меня при этом чертовски большая компания.
Я поднял взгляд на банановую пальму и позволил ему продолжить.
— И с тобой то же самое, — сказал Йемон. — Мы все проходим по одним и тем же проклятым местам, занимаемся одной и той же чертовщиной, которой люди уже пятьдесят лет маются, и все ожидаем, что вот-вот что-то случится. — Он поднял взгляд. — То есть — я бунтарь, я не прогибаюсь… и где же моя награда?
— Ты мудак, — пробормотал я. — Нет никакой награды. И никогда не было.
— Будь оно все проклято, — выругался Йемон. — Кошмар какой-то. — Он взял бутылку и допил ее из горлышка. — Мы просто алкаши, — сказал он затем. — Алкаши беспомощные. А, черт с ним — вот вернусь в какой-нибудь богом забытый городок и стану пожарным.
Я рассмеялся, и тут вернулась Шено. Мы еще несколько часов сидели в патио и пили, пока Йемон не встал и не сказал, что они едут домой.
— Подумай насчет этой ерунды на Сент-Томасе, — сказал он. — Можно и в игрушки поиграть, пока получается.
— Почему бы и нет? — пробормотал я. — Пожалуй, я поеду. Наверное, это будет последнее веселье в моей жизни.
Шено помахала на прощание и вслед за Йемоном вышла на улицу.
Я еще какое-то время там посидел, но было слишком тоскливо. Мысленно переходя от беседы с Йемоном к моей фотографии в «Эль-Диарио», я начал чувствовать, что близок к самоубийству. Кожа покрылась мурашками, и я стал задумываться, не одолевает ли меня в конце концов все это пьянство. Затем я вспомнил заметку про паразитов в местном водопроводе, напечатанную «Ньюс» на прошлой неделе, — про мелких червячков, которые разрушают внутренности. Господи, подумал я тогда, мне лучше отсюда выбраться. Я расплатился и вытряхнулся на улицу, мотая головой влево-вправо и понятия не имея, куда мне идти. Просто гулять я не желал из страха быть узнанным и избитым разгневанной толпой — но одна мысль о том, чтобы пойти домой, в самое логово мух и ядовитых мандавох, где я спал уже три месяца, наполнила меня откровенным ужасом. Наконец я поймал такси до «Карибе-Хилтона». Битый час я проторчал в баре, надеясь познакомиться с девушкой, которая пригласит меня к себе в номер, однако познакомиться удалось только с футбольным тренером из Атланты, который хотел, чтобы мы с ним прогулялись на пляж. Я заверил его, что пойду, только вот сперва позаимствую на кухне мясную плетку.
— Зачем? — осведомился он.
Я недоуменно на него уставился.
— Разве вы не хотите, чтобы вас выпороли?
Он нервно рассмеялся.
— Подождите здесь, — сказал я. — Я только плетку добуду. — Я встал и прошел в комнату отдыха, а когда вернулся, его уже не было.
