Там и сям рядом с ними теснились стандартные издания классики. Ганс Христиан Андерсен, Шарль Перро, «Макс и Мориц» Вильгельма Буша. В детстве я не так много читал, но запомнил именно эти книги и еще кое-каких старых друзей, создававших настоящие миры, а не длинные страницы с яркими красками и вялыми кульминациями.
Я увидел два экземпляра братьев Гримм: одна книжка была для совсем маленьких, а другая без выкрутасов и иллюстраций, напечатанная старым немецким шрифтом. Я выбрал вторую. Вспомнив рассказ Бака о «каноническом» тексте сказок, найденном в Оленбергском монастыре, я глянул на титульный лист.
— Это то, что ты ищешь.
Узнав голос, я обернулся. Он подстриг бороду и облачился в темно-синий двубортный костюм, точно такой же, как был у меня.
— Красивый костюм.
Ему это как будто польстило.
— Я тоже так подумал, когда увидел тебя в твоем. Яблочко от яблони…
— Почему ты теперь нормального роста?
— Перемены. Что-то новое. Новые перспективы. Так тебе нужна эта книга или нет? Я купил ее для тебя, можешь взять. Я уже знаю сюжет. — Он улыбнулся, показав белые ровные зубы.
— И новые зубы?
— Тебе не нравятся? — Он сложил руку в кулак — знакомый жест, и поднес к подбородку. Когда он снова улыбнулся, его зубы представляли собой коричневое кладбище, которое я видел раньше. — Так лучше?
— Зачем ты здесь?
— Ты все еще хочешь поговорить со мной, Вальтер. Мне казалось, я один раз давал тебе уже такую возможность. — Он отдернул обшлаг и посмотрел на золотые часы. — У тебя пять минут.
— Этого мало, слишком быстро. Ты должен дать мне время подумать, о чем спросить.
— Я ни хрена тебе не должен, сынок. Хочешь поговорить со мной? Говори.
— Это ты вызвал у Марис кровотечение?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы кое о чем тебе напомнить.
— Ты оставишь ее в покое, если я уйду к тебе?
— Я оставлю в покое обоих — и ее, и ребенка. Это мальчик, если интересуешься. И будет больше похож на нее, чем на тебя, — если когда-нибудь вырастет.
— Зачем тебе вредить ей? Какой смысл?
— А зачем ты вредишь мне, мальчик? В этом больше смысла? Я открыл перед тобой все возможности в мире. Но теперь впервые ты в точности знаешь, что происходит, так что это финал… Если останешься и попытаешься быть человеком, я остановлю тебя. Если вернешься ко мне, то оставишь после себя счастливую вдову и ребенка. Твой сын вырастет с чудесными мыслями о своем умершем папочке, а твоя жена больше не выйдет замуж. Она очень любит тебя. На этот раз сделай разумный выбор. Не как та гречанка.
— Это ты сделал Лиллиса таким?
— Да. У тебя полторы минуты.
— А что, если я пойду с тобой?
— Сначала ты здесь умрешь. Мы покинем этот мир и вернемся в тот, которому ты принадлежишь. И тогда мне придется снова показать тебе, как стать самим собой. Тем, кем ты должен быть.
— В одном из снов ты сказал, что наше место в Вене!
— В другой Вене, Вальтер. В городе, который ты забыл. В прошлом ты столько раз был здесь со мной. И в каждой жизни ты чувствовал тягу жить здесь, но так и не понимал почему. Вена — город твоего отца. Последний вопрос.
— А что, если я скажу нет?
— Не скажешь. Ты слишком любишь Марис. Это одна из твоих хороших сторон. Осознав, что выбора нет, ты вернешься домой.
— А что, если не вернусь?
— Марис умрет, а ребенка заберу я. И ты ничего не сможешь с этим поделать. До свидания… Нет, не прикасайся ко мне! Пока ты не знаешь моего имени, твоя магия действует только на них. Иногда. Тогда, в моей комнате, когда я не мог тебя видеть, это была просто шутка. Не считай это знаком. Вот почему я хочу, чтобы ты вернулся домой. Я хочу научить тебя всему, что ты забыл. — Он нежно дотронулся до моего плеча. — И первым уроком будет — выяснить, как зовут твоего папу.
— Сколько у меня времени?
— Месяц.
— И до тех пор ты оставишь нас в покое? В полном покое. Никаких хитростей, слежки…
Он взглянул на меня.
— Что ж, это справедливо. Я оставлю вас в полном покое. Нет, я дам вам время до твоего дня рождения. Это двадцать шесть дней. Я дам вам двадцать шесть дней покоя, чтобы вы попрощались. Это достаточно долгий срок.
⠀⠀ ⠀⠀
Я внес в комнату новый монитор и подключил к компьютеру. Потом перебрал дискеты, снова ища текст-процессор. Я надеялся, что при включении не повторится то, что случилось в прошлый раз.
Названия компьютерных программ звучали как жаргон вахтенных в сериале о звездолете «Энтерпрайз»[131]: «V-Ram»[132], «Copy Star»[133], «Signum».
Среди этих космических слов появилось «Дега»[134].
— Дега? Это еще что за новость?
Я вставил диск в компьютер и включил его. Это оказалась одна из художественных программ Марис.
После некоторых манипуляций я умудрился вызвать из машинной памяти чертежи домов и городов.
