— Впервые за многие годы я вспомнил о ней лишь во время разговора с одним парнем. Мы говорили о наших воображаемых друзьях детства. Именно тогда у меня и возник замысел «Мистера Грифа».
Будучи на съемках в Югославии, я набросал несколько страниц диалогов. Просто грубые наброски — ничего мало-мальски законченного или вообще стоящего. Я надеялся вернуться к ним после окончания работы над «Полночь убивает». Но, увидев эти свои наброски через некоторое время, я понял, что они каким-то чудом превратились в целый рассказ. Законченный рассказ.
Кое-что об этом я уже слышал от Вертуна-Болтуна, кое-что оказалось для меня новым. Девчонка продолжала колотить по дивану до тех пор, пока я, чтобы заставить ее перестать стучать, не положил руку ей на колено.
У меня была куча вопросов, я хотел бы прояснить некоторые продолжающие смущать меня вещи. Но ведь не станешь задавать вопросы телевизору.
Стоило ему начать говорить конкретно о ней, я тут же почувствовал, как она напряглась и замерла.
— Чего люди по-настоящему не осознают, Уэбер, так это того, что мы сами создаем своих ангелов-хранителей. Обычно люди представляют себе ангелов, примерно как на карикатурах в «Нью-Йоркере»[95] — этакие музы с арфами, выглядывающие из-за плеча испытывающих творческие затруднения писателей.
Однако на деле все гораздо сложнее. Они есть, это верно, но появляются всегда лишь специально приспособленными для
В раннем детстве Спросони у меня не было. А потом я просто нарисовал в воображении идеального друга, который мне потребовался. Очевидно, тогда я еще не осознавал, насколько больше мне была нужна настоящая Китти Уилер — из плоти и крови. Потому что, стоило появиться Китти, как — фрррр! Спросоню только и видели.
Мой ангел-хранитель или идеальная подружка появилась лишь тогда, когда была мне абсолютно необходима.
Мы как раз торчали в какой-то занюханной облупившейся церквушке в Уоттсе, снимая один из начальных эпизодов для «Полночь убивает». Я поднял голову и вдруг увидел ее. — Он щелкнул пальцами и криво усмехнулся. — Я мог бы сказать, что она появилась ниоткуда, но это было бы просто глупо. Она появилась из моей собственной чертовой башки!
Помнишь, ведь тогда я уже начал работать над «Мистером Грифом», поэтому, подсознательно, я не был так уж потрясен, увидев ее.
Сказалось это, да еще тот факт, что я помнил ее лицо по далеким дням своего детства. Все равно как заглянуть в школьный альбом и увидеть там лицо кого-то, о ком ты двадцать лет и думать не думал. Ах, да. Я его помню! Вот какова была моя первая реакция.
