Рондуа полностью

— Уж очень быстро окрестные ребятишки обрывают наши ленты. Пару дней назад нам позвонил один из соседей и сообщил, что здесь творится что-то неладное. Слышатся какие-то странные громкие звуки, треск, удары и все такое прочее. Здесь вокруг довольно много пустующих домов, вот мы и подумали, может, какие-нибудь гопники разгулялись.

И черт бы побрал нас со всеми нашими предчувствиями. Ничто ведь не бывает просто, верно? Первый же коп заходит внутрь, тут же выскакивает и зовет напарника: «Эй, давай сюда! Не поверишь, смеяться будешь!»— Доминик вытащил из кармана конверт и открыл его. Вытащив несколько фотографий, он протянул их нам.

— Боже милостивый!

— Джеймс Пени, бывший безработный актер, бывший официант в «У Джека»…

— И бывший человек!

— Вот именно, Финки. Ребята-патологоанатомы до сих пор стараются понять, что с ним случилось.

— А отчего он умер?

— От удара электрическим током, от потери крови… черт, даже не знаю. От всего. Ха! Вам это должно понравиться — парень умер от всего!

— И это тот самый человек, который выдавал себя за Стрейхорна?

— А вы взгляните на другие фотографии.

Здесь было несколько снимков, на которых Пени был жив и улыбался. Он действительно здорово смахивал на Фила, и было вполне понятно, почему кое-кто принимал его за другого.

И тут у меня прямо мурашки по спине побежали. Я взглянул на Доминика.

— Да это же сцена из «Полночь приходит всегда!»

Он кивнул.

— Угадал. Идеальное голливудское преступление: парень шляется по городу, разыгрывая из себя Филиппа Стрейхорна, а кончает тем, что его убивают точно так же, как в одном из фильмов Фила Кровавик кончает парня. Кинематографическая справедливость. Может, где-то в других местах существует поэтическая справедливость, а у нас здесь — кинематографическая!

— А нельзя нам зайти в дом?

— Нет уж, Уэбер, если хочешь — иди, а я туда ни ногой.

— Конечно, сходи, только ничего не трогай, ладно? Следствие еще не закончено. А мы с Вертуном подождем здесь. Хочу задать ему пару вопросов насчет его шоу. У меня дома до сих пор хранится эта клевая футболка Вертуна-Болтуна. Жаль, не догадался прихватить ее с собой, чтобы ты на ней расписался. Вот ключ, Уэбер.

К парадному входу вела вымощенная кирпичом дорожка. Лужайка пахла свежескошенной травой. Когда я поднимался на крыльцо, под ногами скрипнули две ступеньки. Я вспомнил о том, как несколько дней назад вот так же поднимался по ступенькам в дом Райнера Артуса. В его доме царило какое-то смутное безумие, в этом же обосновалась жесточайшая смерть.

Я отпер дверь и вошел.

Меня охватил какой-то суеверный страх, когда я обнаружил, что в доме полный порядок. Чистые деревянные полы, в воздухе запах какого-то хвойного дезодоранта. Нигде ни пятнышка, все расставлено по местам. Будучи техническим консультантом одного из моих фильмов, Доминик несколько раз водил меня на места убийств. Они неизменно отражали хаос происшедшего — кровь, беспорядок, занавески, в отчаянии оборванные людьми, перед которыми замаячила смерть. Здесь же все было иначе. Дом Пенна, казалось, был готов хоть сейчас принять толпу гостей.

Я вошел в гостиную и увидел сидящую на синем диване Спросоню, лижущую красное мороженое.

— Привет, Уэбер.

— И давно ты здесь сидишь?

— Не знаю. Я ждала тебя. Вот, только что кончила прибираться.

— Ты знала этого человека?

— Джеймса Пенна? Нет. Но это еще одна часть того, что связано с Филом.

— Пени был убит так же, как Кровавик убил кого-то в фильме.

— Правильно. Я же тебе говорила: когда Фил снял эту сцену, все зло вырвалось на волю.

— Ты хочешь сказать, что Кровавик существует на самом деле?

Она улыбнулась и лизнула свое мороженое.

— Нет. Эту сцену придумал Фил, а не Кровавик. Все «Полуночи» придумал Фил.

— Так он жив?

— Нет. Он мертв. Но то, чем он был, все еще живо. Понимаешь? Если бы мы смогли растянуть по небу всех тех детей, которыми когда-то были, мы бы начали понимать самих себя гораздо лучше.

Сколько раз Фил убивал себя, снимая эту сцену после того, как я посоветовала ему не делать этого, не имеет ни малейшего значения — он убивал всего лишь себя тогдашнего. А все другие Стрейхорны, накопившиеся за тридцать лет, оставались целыми и невредимыми: маленький мальчик Фил, который убежал от буки Рок-н-ролла, Фил, который выдумал Кровавика, все-все. Всеми теми, кем ты был, управляешь ты нынешний. Но если этот нынешний «ты» умирает не так, как следовало бы, остальные начинают творить, что им вздумается. И, если их некому направлять, они со временем сходят с ума.

— Так значит, они убили Пенна?

— Ну естественно. Может, это был восьмилетний Фил с дурным характером, которому не понравилось, что кто-то его копирует. Или двадцатишестилетний Фил, который вечно был под кайфом и порой делал самые странные вещи… Не могу тебе сказать, кто именно. Может, это была какая-то их комбинация. А может, они навалились на Пенна всей толпой.