— А вот, послушай: пару дней назад он вломился к ней и попытался изнасиловать! Сорвал с нее одежду и угрожал заколоть ножницами, если она не уступит. О господи, она такая славная женщина. Погоди, сам увидишь. Как можно учинить такое? Она сумела как-то его отговорить, но сегодня он напал на нее на улице и стал бить по лицу. Говоря, что никто никогда не бросал его. Можешь в такое поверить?
— Если он сумасшедший, могу. И как же она его остановила?
— Начала кричать. К счастью, подоспели пара полицейских. И он убежал! Убежал. Малому сорок лет, и он убегает! Но когда она вернулась к себе домой, он позвонил и сказал, что еще доберется до нее, что бы она ни делала.
Николас похлопал меня по колену и покачал головой.
— Хорошо спутаться с таким милым парнем, а?
«Кэфер» — наимоднейшее мюнхенское заведение. Там полно народу в потертой коже, в драгоценностях или вообще почти без всего. К концу поездки в такси Николас немного приободрился, а когда мы вошли в дверь ресторана, снова заулыбался.
Было такое ощущение, будто все здесь чего-то ждут: назначенного свидания, или нужного момента, или чего-то, что, по их мнению, им причитается. Мне всегда было не по себе в таких местах, где никто не притрагивается к дорогим блюдам или винам, поскольку слишком занят наблюдением за дверью — кто сейчас войдет. Я думал об этом, пока мы пробирались через зал к лестнице, ведущей в бар.
Когда мы уже почти начали подниматься, Николас взглянул на меня и возбужденно сказал нечто обернувшееся впоследствии сверхъестественным пророчеством:
— Уокер, сейчас ты влюбишься в уникальную женщину.
Ничего больше не добавив, он стал подниматься.
Я последовал за ним, чертовски заинтригованный. Маленький бар был набит битком. Люди страшно шумели, стараясь перекричать друг друга. Наблюдая за происходящим и высматривая уникальную женщину, я потерял из виду Николаса, которого отнесло куда-то влево. В помещении было очень жарко, и я решил повесить пальто на вешалку справа от меня. Когда я направился туда, мне пришлось обойти высокий металлический стол, установленный для тех, кому не хватило места за стойкой.
У стола стояла очень высокая женщина, вся в черном, не считая красной круглой вельветовой шляпки, какую мог бы носить мальчик-посыльный. Первое, что мне пришло в голову: вот было бы здорово, если бы эта женщина ждала меня. У нее была белая, как летние облака, кожа и темные, большие незабываемые глаза. Смешная шляпка — плотно надвинута на лоб, но, судя по густым бровям, волосы у нее были черные или очень темные. Женщина курила сигарету без фильтра. Когда ее взгляд упал на меня, глаза не выразили ничего. Она ждала определенно не меня. Я попытался поймать ее взгляд, но она вдруг увидела что-то у меня за спиной, отчего все ее лицо оживилось до последней черточки. Кто-то сзади положил мне руку на плечо, и я почувствовал, как меня подталкивают вперед, к этой женщине.
— Николас!
— Привет!
Они обнялись, и я наблюдал, как она сжимает его в медвежьих объятиях. И что? Эта женщина и была Марис Йорк. Иногда судьба вручает тебе хорошие чаевые.
— Я так рада тебя видеть.
— И я тоже, дружище. Марис, это мой друг Уокер Истерлинг.
Не отпуская его локтя, она пожала мне руку, и сделала это хорошо: сильно и с чувством.
— Рада познакомиться с вами, Уокер. Так мило с вашей стороны прийти сюда.
Меня удивил ее безмятежный и счастливый вид. Пару часов назад она подверглась нападению, а сейчас стояла здесь, как невозмутимая хозяйка на дипломатическом коктейле.
— Эй, что это? — Николас указал на темную отметину под ее правым ухом.
— На память от Люка. Наверное, завтра моя челюсть будет выглядеть ужасно. Как у проигравшего боксера.
— Минутку. Давай добудем немного вина, а потом поговорим обо всем.
Он отошел к стойке. Марис проводила его взглядом. Когда она повернулась ко мне, то одновременно плакала и улыбалась.
— Пожалуйста, извините меня, Уокер. Я просто… — Она приложила руку к глазам и резким движением смахнула слезы. — Так приятно видеть вас двоих. Когда Николас позвонил сегодня утром, я так обрадовалась. А потом надо же было случиться этой глупости. — Она снова вытерла глаза. — Я сегодня действительно не в себе. Я думала, мне конец.
— А теперь вам лучше?
— Хотелось бы, но пока еще не очень. Жаль, мы не встретились при других обстоятельствах.
Вернулся Николас с большой бутылкой белого вина и тремя бокалами.
— Ну, так полиция еще его не схватила? — Он протянул ей наполненный до краев бокал.
— Нет, и вряд ли схватит. Насколько я его знаю, он сейчас, наверное, уже на пути во Францию. У него уже бывали неприятности с полицией. Когда что-нибудь случается, Люк удирает в Париж. У него там семья. В душе он большой трусишка.
И это все решило. Оттого что человека (монстра?), недавно пытавшегося ее убить, она называла «трусишкой», я влюбился в нее. Поверьте, вот так просто и было.
