— Это что-то новенькое. — ухмыльнулся опер Сережа: — Обычно жулики рассказывают, что их подставили, а тут о нас такая забота…
— Ну, то, что меня подставили, вам интересно быть не должно, а вот то, что вас подставили — даже очень.
— Ну расскажи нам, заботливый ты наш, кто нас подставил? — опер Саша плюхнулся на стоявший тут-же, продавленный и протертый диван, видимо кто-то не донёс его до «мусорки»: — Только не тяни.
— А мне, что тяни, что не тяни, уже без разницы. Смотрите, какая ситуация. Моя фирма собралась на окраине города несколько заброшенных домов купить, договорилась с наследниками, подали иск в суд, потому, что там с документами не всё в порядке было. А в этом селе существует банда молодых отморозков и руководил ими, ни много ни мало, председатель местного колхоза, вернее того, что от него осталось. Ну, то, что там, в селе этом, беспредел творится — это вам неинтересно. А вот то, что меня эти бандосы чуть не грохнули, машину отобрали, и даже по этому факту дело о разбойном нападении возбудили — это уже интересней. Правда, якобы никого из исполнителей не нашли, хотя их пятеро было, и четверых я опознал, они как раз в этом селе все живут. Ну ладно, не нашли и не нашли. Меня, главное, не трогают, и Бог с ними. Машину эти ребята бросили, почему-то возле поста ГАИ, мне ее потом вернули, ну, я и не жалуюсь, своими делами занимаюсь. А потом кто-то застрелил этого председателя и, как я понял, парня одного из банды, но уже в больнице областной, и всё в одну ночь. А, на следующий день я в деревне узнаю, что меня участковый разыскивает по этим делам. Ну я на следующий день, с утра пораньше, пошёл к знакомому адвокату, девушке, заключил с ней договор на мою защиту и поехал в райотдел, раз меня разыскивали. Только в дороге мы с адвокатом немного поругались, и она, видимо, решила мне отомстить. Я немного заплутал и остановился на посту ГАИ, чтобы дорогу спросить, а она начала из машины орать, что я ее взял в заложники и у меня оружие…
— Почему вы на меня так смотрите? У меня не так много знакомых адвокатов, кого знал, того и нанял, а у Софьи, возможно, на меня какие-то планы были, я не знаю… В общем случилось то, что случилось. Меня гаишники при задержании немножко побили, хотя я и не сопротивлялся, потом побили в Сельском Городском РОВД — хотели, чтобы я признался в том, что я предыдущей ночью этих двух типов застрелил. Ну вы на меня посмотрите и скажите — где я, и где два трупа? То есть, они годами на беспредел, что в селе творилось внимания не обращали, а теперь решили на меня всё это спихнуть…
— Ну а что, нормальная версия. — Пожал плечами опер Сергей: — Мотив у тебя был. У тебя всё?
— Точно! Они годами кучу людей «кошмарили», а мотив у меня только у меня нашёлся? — я вяло хлопнул пару раз ладонями, изобразив бурные аплодисменты: — Ну, давайте, начинайте, что там у вас по программе? Будете долго пинать, или противогаз на голову наденете сразу? Только имейте в виду — меня уже третьи сутки пытают, а толку то нет. Никто ничего от меня не добился и теперь к вам скинули, чтобы вы за последствия отвечали. А последствия будут, даже не сомневайтесь. Как только я доберусь до бумаги с ручкой, в прокуратуру сразу распишу, как меня трое суток, безо всяких на то оснований, пытали, жрать и пить не давали. Оно вам надо? Или у вас это дело в оперативном сопровождении?
— А чувак дело говорит… — опер Сережа демонстративно встряхнул руками:
— На хрен он нужен нам. Даже если его за ночь раскрутим, то нам завтра за это просто спасибо скажут, вот и всё. Да и не дадут нам им вплотную заниматься, сейчас на выезд дернут и до самого утра заниматься им некогда будет. Лучше давай его в камеру спусти, и звони кому-нибудь из «тяжких», пусть сами с этих ухарём разбираются.
Меня «спустили» на первый этаж, вновь посадили в камеру, а через пару часов за мной пришёл новый персонаж. Здоровенный парень с пудовыми кулаками распахнул дверь камеры и поманил меня на выход и мне поплохело. Я такой тип оперативников прекрасно знал. Они всегда выполняли роль плохих полицейских, лупцевали подозреваемых до потери пульса, а потом более умные оперативники, отыгрывая свою роль, вели долгие задушевные разговоры с «размягченными» жуликами, склоняя их закончить мучения и покаяться, пока здоровье окончательно не подорвано. Конечно, за тупость и прямолинейность, периодически такие дуболомы уезжали под Нижний Тагил или Иркутск, переходя на несколько лет на полное государственное обеспечение. Вот только от этих перспектив мне было не легче. Не знаю я, какой диагноз у меня обнаружится утром, когда в РОВД придут более грамотные товарищи, готовые играть со мной в «добрых полицейских», и не придется ли для установления диагноза проводить мое вскрытие.
Между тем меня завели наверх, поставили у стены и… наверное, неизвестный мне опер раньше был боксёром. Во всяком случае, после моего отрицательного ответа на вопрос «Признаваться будем?», он провёл мне мощную «двоечку», от которой меня просто впечатало в стену, и я предпочел ослабить ноги и сползти на пол.
