У Кодзукэноскэ Киры были особые отношения с могущественным фаворитом. Войдя в ближайшее окружение Янагисавы, он не только оказывал своему покровителю всяческое содействие, рассказывая в приватной беседе о предстоящих выездах сёгуна и прочих важных планах, но и посвящал его в подробности жизни императорского двора в Киото, которые были досконально известны Кире от его сановной родни. Сведения о перемещениях при киотоском дворе сулили Янагисаве неоценимую пользу. К подобного рода информации Правитель Дэва относился с повышенным вниманием.
Хаято глянул на потолок комнаты. Он не знал, откуда Дзиндзюро собирался проникнуть в помещение, но невозможно было поверить, что этот человек действительно собрался прогуляться по обшивке потолка в гостиной. То, что его напарник отважился на подобное предприятие, придавало и Хаято дополнительной уверенности. Неужели Дзиндзюро действительно проберется в совершенно незнакомый дом и, как паук, устроится прямо над головами этих людей в гостиной?
— Ну, когда же? Сейчас? Вот сейчас, наверное? — ждал он, затаив дыхание.
Тем временем собеседники в комнате, как видно, поменяли тему разговора, и до слуха Хаято донеслись слова хозяина:
— Ну, а как там дела у Асано?
— Ох, не хочется об этом и говорить! — отвечал Кира, придав лицу куда более трагическое выражение, чем того требовали обстоятельства.
— Право, настоящий «деревенский даймё»… В придворном этикете ничего не смыслит. Считает, должно быть, что самураю одной силы довольно. Как-то уж ему слишком повезло — назначили распорядителем по приему императорских посланников. Мне как главному церемониймейстеру двора теперь тяжеленько придется.
— В самом деле?
— Да уж, у этих самураев во всем так: если он чего и не знает, то нисколько того не стыдится…
— Хм, печально… Ведь он еще молод. И выглядит так, будто спит и видит незыблемые устои небесной справедливости. Такие типы встречаются нередко. Значит, не хочет понять Асано, что времена переменились?
— При нынешнем положении вещей, ваше сиятельство, даже когда все идет гладко, важно не забывать о возможных неприятностях. У нас сейчас правление мирное, все течет себе помаленьку, дела идут ни шатко, ни валко… Что же касается церемонии приема императорских посланников, то в этом деле все правила прописаны, нормы определены… как я полагаю. Тут все формальности важны, никакими мелочами этикета пренебрегать нельзя. В том-то вся и сила, что государственное наше управление зиждется на упорядоченном церемониале. А князь, как бы это сказать, духа времени не разумеет — ну, что с него возьмешь, с провинциального самурая… Едва ли он будет полезен при дворе… Хуже всего, что он внимания ни на чьи советы не обращает, делает все наперекор, по своему усмотрению, а знающих людей ни в грош не ставит, — огорченно заключил Кира.
Янагисава некоторое время безмолвствовал, казалось, занятый совсем другими мыслями. Вдруг, словно пробудившись от сна, он взглянул на собеседника с легкой улыбкой и произнес:
— Что ж, мне дела нет, можете его третировать как хотите.
Кира, сделав вид, что не уловил намека, изобразил на лице полную невинность. В действительности же он не только все прекрасно понял, но и затаил эти слова в тайниках своего сердца.
— Другим упрямцам будет хороший урок, — добавил Янагисава, но внезапно, будто услышав что-то, заинтересованно посмотрел на потолок гостиной.
Хаято, который успел запамятовать о своем напарнике, встрепенулся. Вслед за хозяином и
Кира рассеянно взглянул на потолок.
— Вы ничего не слышали? — спросил Янагисава.
— Да нет, как будто бы ничего, — ответил Кира с некоторым беспокойством во взоре.
У Хаято, наблюдавшего снаружи за этой сценой, бешено колотилось сердце.
Неожиданно Янагисава вскочил на ноги, схватил копье, прислоненное к поперечной балке в углу комнаты, и сорвал с него чехол. Хаято в ужасе увидел, как острие копья пробило потолок в том же углу. Кира тоже поднялся на ноги, тревожно поглядывая вверх.
Никакой реакции на удар не последовало, но Янагисава, должно быть, не удовлетворившись результатом, громко позвал: «— Эй, Гондаю!»
Хаято понял, что все пропало: через минуту здесь будет охрана. В тот же миг он бросился наутек. Слыша топот множества ног по галерее, он спешил выбраться на улицу. На случай провала у них с Дзиндзюро была договоренность, как спасаться поодиночке. Ронин хорошо запомнил то место, где они перебирались через ограду. Добежав до стены, он одним прыжком взлетел на гребень и прислушался: шум в доме нарастал. Хаято спрыгнул со стены и тут неожиданно из темноты раздались крики:
«— Держи вора!» — Пригнувшись, он отпрянул в сторону, а на то место, куда он только что приземлился, обрушился удар меча.
По обе стороны тянулись глиняные и каменные
