Маар ждал его у главных ворот – грыз яблоко, вальяжно восседая на пустой бочке.
– Покидаешь нас? И прощанием не удостоишь? Грубо!
«Подавись он сейчас, – решил Энки, – спасать его не буду».
– Дуешься?
– Не знаю, чего ты добиваешься, нашептывая Шархи безумные идеи.
Энки сжал в кулаке поводья лошади. Когда он ударял вершителя, тот никогда не отвечал, чем неимоверно злил жреца.
– О, я лишь следую приказам. Я твой лучший друг! – паясничал вершитель. – Зачем уходить? Веселье только начинается!
– Веселье?
– Пир! А ты о чем подумал? – захохотал рыжий. – Скоро мы встретимся!
Век бы Энки не видеть вершителя, но тот был прав. Между ними оставались незаконченные дела.
– Да, Маар, приходи, – улыбнулся жрец в ответ. – С нетерпением жду в гости своего «лучшего друга». И братьев приводи.
– Братьев?
Веселье Маара дало трещину.
– Других вершителей. А ты о чем подумал? Ах да, ты же остался в одиночестве. С тобой и сгинет твое племя.
– О нет, жрец. Мы вечны.
Энки вышел за ворота, покидая Урсу. Он обратил спину к городу и человеку, готовому принять его.
Куда бы Энки ни направился, за ним неотступно следовали соглядатаи Шархи. Близко не подходили, не заговаривали, но следили за каждым его шагом. Боялся ли властитель, что друг и брат предложит свою силу кому-нибудь еще? Но мысли Энки были далеки от использования ашури. Уезжая из Урсы, он не знал, куда направится. Выехал на дорогу и пустил лошадь вперед. Указ властителя о свободе перемещения жрецов еще действовал – Энки мог идти куда заблагорассудится. Но, похоже, лишь он и пользовался своим правом.
Разлетелись слухи, что по востоку бродит жрец властителя. Зачем – народ недоумевал, но сходился во мнении, что присутствие его ничего хорошего не сулит.
Энки не подходил близко к поселениям и деревням. Чтобы заметить, в каком плачевном состоянии они пребывают, этого и не требовалось. Разрушенные дома, сожженные поля, боль утраты близких – такова была цена сказки, в которую Энки когда-то с готовностью погрузился. Легко идти за другими, закрыв глаза, греясь в уютном уголке и не пуская туда ужасы мира. Останься он там – кто знает, может, прожил бы полную довольства жизнь.
Но Энки не смог. Он не снимал с себя вины за произошедшее, хотя по-прежнему считал, что перемены Аккоро необходимы. Но как их ввести? Ответы Шархи его не устраивали, но и собственных не возникало. Зарождавшиеся планы быстро заводили в тупик, и руки опускались. Все, что Энки сделал, принесло беду. Как прекрасная мечта превратилась в уродливого, запятнанного кровью монстра?
Осложнялось все и последствиями вызова ашури. Энки теперь слышал голоса. Постоянно. Чаще всего тихие, неразборчивые, но они крепли день ото дня. Жрец не находил спасения ни во сне, ни в бодрствовании. Он засыпал в одном месте, а просыпался в совершенно другом, ничего не помня о произошедшем. Вредил ли он людям? Первым делом, просыпаясь, Энки осматривал руки, страшась увидеть следы совершенного преступления. К счастью, он ничего не обнаруживал. Но до каких пор?
Жрец отходил все дальше от людей. Однажды в глухой чаще он нашел заброшенную хижину и с тех пор выбирался из нее только за припасами. К своему ужасу, как-то утром Энки обнаружил надпись на стене и безошибочно распознал свой почерк. Опустошенная чернильница валялась рядом. Незнакомые витиеватые буквы тем не менее сложились в понятные слова: «час возвращения».
Похватав самое необходимое, Энки закинул вещи в дорожный мешок и выбежал на улицу. Отойти еще дальше в леса, туда, где никого нет, – такой у него созрел замысел.
Лошади избранная тропа не понравилась. Ветки царапали морду, копыта путались в прошлогодней свалявшейся траве.
– Эй ты, парень! Иди-ка сюда!
Энки остановился. Настоящий человек зовет его или очередной морок?
– Тут я, остолоп, тут!
Пожилая женщина, мудрая, лежала на земле. Ногу ее придавило упавшее дерево, рядом валялась корзинка с вывалившимися из нее кусочками мха, шишками и мелкими красными ягодками.
– Чего застыл? Помогать старшим не учили? – сварливо напомнила о себе мудрая.
Седые волосы ее были уложены в идеальный пучок, дорожное платье и плащ покрывали аккуратные заплатки.
Энки спешился, осторожно приблизился к ней. Он ждал, что женщина, разглядев его, закричит, прикажет убираться прочь.
– А ты не спеши, да! С твоей скоростью к концу лета до меня доползешь!
Управляться одной рукой было непросто. Упершись ногами в землю, жрец перебросил ствол на плечо, радуясь, что дерево молодое, а не вековое. Пыхтя, он высвободил ногу женщины. Старушка проворно отползла, и Энки сбросил ношу.
Мудрая ощупала ногу, поморщилась.
– Перелом, – проворчала она.
– Я помогу вам встать.
Шла женщина с трудом и своими силами выбраться из леса не смогла бы. Перелом в ее возрасте, как знал Энки, чрезвычайно опасен. Он подсадил женщину на свою лошадь.
– Можете взять ее, – сказал он. – Возвращать необязательно.
– Твои дары мне не нужны. Рядом пойдешь. Потом заберешь.
– Но я…
