Ропот полностью

— «Так что ты скажешь, Хренус?»— Фигура открыл глаза, и к псу вернулось самообладание. Фигура снова стал тем, кем его всегда видел Хренус — омерзительным, противоестественным существом.

— «Да. Пошли»-

Хренус двинулся к Точке, физически ощущая присутствие Лиса и его взгляд на своей спине. Серому Псу хотелось как-то сбросить это ощущение с себя, освободиться от него. Вместе с тем пёс был явно озадачен — почему Фигура выглядел таким грустным?

Впрочем, Хренуса быстро отвлёк от этой мысли усиливающийся мандраж. Дело предстояло крайне важное, ведь на кону было его физическое выживание.

Когда Хренус с Фигурой подошли к Точке, то они увидели следующее:

Мочегон находился в отдалении от места собраний, лежа под елью.

Его морда выражала досаду и озлобленность.

Шишкарь, довольный и умиротворённый, вместе с Плевком слушали Жлоба.

Жлоб же занимался одним из своих любимых дел — рассказывал истории о своем хозяине.

История, рассказываемая им в настоящий момент, повествовала о любовном интересе Хозяина к некой женщине.

Жлоб как будто бы светился от счастья — он был в землях воспоминаний.

Вместе с тем Точка была пронизана ощутимой напряженностью: все ждали сигнала к началу Большого Дела.

— ВСЕ-

— «Значит так!»— сухо ударил словами Хренус. Серый Пёс выглядел неестественно, как топорно сделанное чучело или театральная декорация, его шкура, казалось, потеряла свой цвет — «Все собрались и идём»-

Сказав эту фразу, Хренус немедленно развернулся к Лису:

— «Пошли»-

Фигура некоторое время молча смотрел на Хренуса, как будто намереваясь что-то спросить, а потом устало закрыл глаза и потрусил в сторону опушки леса. Хренус с псами проследовали за ним, и последним казалось, будто бы Хренус с каждым шагом становится всё тоньше, походя на вырезанный из газетной бумаги силуэт. Но, несмотря на сильное удивление, они двигались вперёд.

Мочегон шел в самом конце вереницы псов, смотря себе под лапы. На сердитом небе начинал крепко завариваться грозовой фронт.

— «Я не понимаю вот как, вот я мог здесь оказаться? Конечно, были обстоятельства…некие моменты, ну которые меня вынудили такие шаги предпринять, но должно же быть какое-то некое предназначение, смысл в деле. Иначе никакого кайфа нет, без отдачи-то в эмоциональном плане — Гааррам дауляй — (даже в собственных мыслях Мочегона простреливала шизофазия). Такой отдачи, чтоб понятно было, что вокруг не туфта, не шелуха, и ты не фуфлыжник. Вот раньше я понимал, что является моей целью, ну и по возможности пытался к ней двигаться

Раньше… Раньше публика вокруг была толковее, псы что надо, как на подбор. Между делом можно было бы и тихо восторгаться их поступками, словами, да что говорить — даже их внешний вид ясно давал понять, что перед тобой стоящий пёс. И отношение ко мне было соответствующее — как Мокрота сказал тогда: «Ты, блядь, с колпаком протёкшим, но нормал».

Вот это были те слова, которые я хотел услышать!