РОС: Забытый род полностью

Какая же ты актриса, Виолетта Аспидова, — подумал я, шагая по знакомым, змеиным улицам к площади Тотемного Аспида. — Или просто раздвоение личности?

Вчерашняя нежность казалась сном. Обещанный обед — миражом. Оставался только холодный камень площади, шипящая пасть тотема и ледяная маска графини, которая умела посылать воздушные поцелуи и прикалывать тебя шпагой с одинаковой легкостью.

Испытание дыханием начиналось. А самое главное испытание — понять, кто же передо мной: невеста или палач — только усложнялось.

Мы стояли перед Тотемным Аспидом. Рубиновые глаза пылали в лиловом свете Изнанки, холодные и всевидящие. Воздух вибрировал от древней мощи и… ожидания. Площадь была пустынна, кроме нас, стражниц и каменного исполина. Напряжение висело густым, горьким туманом.

Все пятеро моих "товарищей" были бледны как смерть. Степан молился, Артём дрожал, Григорий сжимал кулаки, Клим замер в своей хищной готовности. Только Марк, одержимый ученый, шевельнулся. Он юрко подскочил ко мне, его очки блеснули.

— Лекс! — прошептал он лихорадочно, тыча пальцем в мои глаза. — Кое-что заметил! Обратил внимание, так сказать! Мне кажется… или Ваши глаза были совершенно иного цвета вчера? Не этот… змеиный изумруд! Фасцинирующая мутация под воздействием токсинов? Или адаптивная пигментация? Может, образец слюны…?

Я резко отстранился, буркнув сквозь зубы:

— Тебе поменьше пить надо, академик. Или нюхать свои пробирки. Ничего не изменилось. Отстань.

Марк обиженно надулся, но тут раздался ледяной голос Виолетты:

— Живо! К Тотему! Первый — подходи! — Она указала на меня шпагой, взгляд — стальной, без тени ночной нежности.

Я сделал шаг вперед. Еще один. Камень под ногами казался зыбким. Рубиновые глаза Аспида впились в меня. Не просто смотрели. Бурили.

И мир… поплыл.

Не темнота. Не обморок. Пространство вокруг заколебалось, как вода в озере. Цвета смешались, звуки приглушились. Площадь, стражницы, испуганные лица товарищей — все расплылось в лилово-серой мути. В глазах — густой туман.

Когда сознание прояснилось, я стоял… в лесу. Том самом. С черными чешуйчатыми деревьями, лиловым небом и тишиной, нарушаемой только шелестом. Но не ночной, таинственный лес Виолетты. Здесь было тяжело. Воздух давил, пропитанный гневом и древней силой. Листья не шелестели — шипели.

Что за хрень?! — мелькнула первая мысль, смешанная с паникой. — Иллюзия? Испытание? Или Тотем просто телепортировал меня сюда, чтобы прикончить без свидетелей?

Из далека, сквозь чащу, словно скрежет камней под землей, донесся Голос. Голос Тотемного Аспида. Но не любопытный, не испытующий, как вчера. Ледяной. Налитый ядом гнева.

«Так ты, глупец, посмел поцеловать мою дорогую дочь.» — слова вибрировали в костях, в зубах. — «Храбрости тебе не занимать. Или глупости. Виолетта… она импульсивна. Наивна. Читает глупые книжки. Но ты… ты воспользовался…»

Воспользовался?! — ярость ударила в виски. — Она сама! Я хотел…! Мне она…!

Я открыл рот, чтобы крикнуть оправдание, про чувства (пусть и напускные), про ее инициативу… Но из горла вырвался только хрип. Голос Тотемного Аспида давил, не давая говорить.

«Шшшшш…» — раздался шипящий, каменный смех, от которого по спине побежали мурашки. — «Если я разговариваю с тобой, смертный, это не значит, что я тебя выбрал. Это значит… что ты стал интересен. Как букашка под увеличительным стеклом. До первой ошибки. А теперь…» — Голос стал тише, слаще, страшнее. — «…мне интересно попробовать на вкус твой страх. Настоящий. Без прикрас.»

Шорох. Справа. Громкий, тяжелый. Не мелкое существо. Что-то огромное ползло сквозь чащу. Ломая ветви. Шипя. Запахло серой и гнилью.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я рванулся влево, в густую тень под черный, корявый ствол.

ПШШШШ-БАБАХ!

Что-то огромное, липкое и светящееся ядовито-зеленым светом пролетело в сантиметре от моего плеча и врезалось в дерево позади меня. Не просто врезалось — взорвалось в шипящее облако едкого дыма! Кислотный гул заполнил воздух. Дерево — толстое, чешуйчатое — заскрежетало, задымилось и с оглушительным грохотом рухнуло на землю, разъедаемое изнутри зеленым огнем!

Сердце бешено колотилось, в глазах плавали лиловые пятна. Я прижался к своему укрытию, чувствуя едкую гарь в ноздрях. По спине струился холодный пот.