Ледяные иглы страха впивались в мозг.
СЕЙЧАС!
Я рванул. Не вставая — рывком на животе, как змея, по кровавой луже Клима. Рука протянулась, пальцы сомкнулись на холодном металле ключа. В ту же долю секунды — отчаянный толчок ногами от стены! Катился в сторону от нее, к выходу из склепа, ключ зажат в кулаке так, что металл впивался в ладонь.
— БЕЖИМ! — Рев сорвался с губ, гулкий, дикий, нарушая гробовую тишину. — ТУТ ПИЗДЕЦ! НАСТОЯЩИЙ! КЛЮЧ У МЕНЯ! ВАЛИМ ОТСЮДА!
Эффект последовал незамедлительно. Шепот стражи вмиг стих. Слепое лицо судорожно повернулось в мою сторону, и казалось, пустые глазницы, словно опаленные угли, устремились прямо на источник звука. Изо рта, иссушенного временем и тишиной, вырвался хриплый звук, скорее напоминающий шипение змеи, переплетенное со скрежетом камней.
Я уже несся по коридору, не оглядываясь. За спиной — жуткий, сухой звук гонки: скрежет когтей по камню, лязг тяжелых цепей, волочащих гроб, и тот леденящий душу шепот, превратившийся в вопль:
"Haltet die Eindringlinge auf!"
Ее голос, усиленный древней магией или безумием, прокатился по каменным лабиринтам замка, как удар колокола. И замок… ответил.
Сначала — скрежет. Глухой, как будто недра земли просыпаются. Потом — движение. Статуи рыцарей у стен, те самые, что мы проходили мимо, повернули каменные головы. Их пустые глазницы уставились в нашу сторону. Каменные Аспиды на барельефах зашевелили чешуйчатыми телами, соскальзывая со стен, их каменные пасти раскрылись в беззвучном шипении. Заскрипели, сдвигаясь с вековых постаментов, тяжелые фигуры в доспехах, поднимая каменные мечи.
— ЛЕКС! — Голос Григория прозвучал из перекрестка впереди. Он, Марк, Степан и Артём высыпали из бокового прохода, бледные, перепуганные. Григорий оглядел меня, мое окровавленное лицо, пустоту за спиной. — Где Клим?!
— ЕБАНА! — выдохнул Артём, указав дрожащей рукой за меня. — СМОТРИТЕ!
Я обернулся. По коридору неслась
— БЕЖАТЬ! — заорал я, толкая Артёма вперед. — К ВЫХОДУ! НАРУЖУ!
Мы рванули единой паникующей стаей. За нами гремел адский карнавал оживших камней и лязг цепей. Скрежет, шипение, гулкие шаги каменных великанов. Воздух гудел от древней магии и ненависти.
Выбежали на парадный двор замка, под лиловое небо Изнанки. Но облегчения не было. Город, мертвый час назад, просыпался. Из темных провалов окон, из-за углов руин, из-под обломков выползали… фигуры. Похожие на людей, но не люди. Высокие, иссохшие, в истлевших лохмотьях, когда-то, видимо, богатых. Их лица были масками из высохшей кожи, глаза — тусклыми угольками в глубоких впадинах. Они двигались рывками, как марионетки, издавая хриплые, беззвучные стоны. Упыри. Ожившие мертвецы Первого Города. Их было десятки. Сотни. Они выползали повсюду, поворачивая свои страшные лики в нашу сторону.
— Научный мир… — Марк, бледный как полотно, с перевязанной рукой, смотрел на оживающий кошмар с открытым ртом, не страх, а дикий восторг ученого горел в его глазах. — …сойдет с ума! Такая плотность некротической активности… Самопроизвольная анимация минералов и трупной материи… Это же… это же…
— ЗАТКНИСЬ, МАРК! — заревел Григорий, хватая его за воротник и таща вперед. — БЕЖИМ К ВОРОТАМ! ПОКА НАС НЕ ОКРУЖИЛИ!
Мы помчались по заросшей булыжной мостовой, петляя между руин, обходя выползающих упырей. Каменные стражи замка уже выходили на парадный двор, их тяжелые шаги сотрясали землю. Слепая стражница с гробом за спиной замерла у входа в замок, ее безглазое лицо было поднято к небу, а пальцы все так же шевелили воздух, посылая невидимые приказы ожившим статуям и мертвецам.
Ворота. Груда камней и балок. Наш единственный путь к спасению. И к енотам. К тем самым салатовым зубастикам, которые теперь казались милыми щенками на фоне этого разверзшегося ада.
Мы рванули к проходу. Сзади нарастал гул: скрежет камня, хрипы мертвецов, лязг цепей. Город проснулся. И он был голоден.
Крик Григория разрезал воздух, острый и отчаянный:
— ПРОХОД ЗАВАЛИВАЮТ! НАМ КОНЕЦ!
