РОС: Забытый род полностью

— Нас, Старших Дочерей, было пятеро. И… ни одного наследника мужского пола. Он счел это… недостаточным. Позором. — Она произнесла слово "позор" с ледяным презрением. — И он… изменил ей. Аристократке крови Аспидовых. С простолюдинкой. От которой у него родились… мальчики. — Ее губы искривились, как от вкуса гнили. — Даже мне сейчас противно об этом думать. Мать… была оскорблена не просто как жена. Как Представительница Рода. Ее ярость была… божественной. Она прокляла его. Прокляла город. Прокляла саму землю под ним. И нам… — Амалия широко жестом обвела комнату, — …пришлось бежать. Строить этот оплот. Пока Первый Город гниет под ее гневом и стражей Эриды. Теперь… стало понятнее? — Она не ждала ответа. — Думаю, да. Эксперименты твои… начнутся завтра. Урок истории на сегодня… исчерпан. Чем займемся до ухода? У нас еще есть время.

Она откинулась в кресле, ее каре-зеленые глаза сузились, губы растянулись в коварной, обещающей улыбке. Тихий, шипящий звук вырвался из ее горла — змеиный смех.

Ледяной страх смешался с предчувствием нового кошмара. Нет. Только не снова ее игры.

— Тогда… до завтра, — буркнул я, резко разворачиваясь к двери.

Но мир снова поплыл. Одно мгновение — я видел дверь. Следующее — я сидел в глубоком кресле напротив Амалии. А она… она сидела у меня на коленях. Верхом. Ее руки вцепились в мои волосы, ее губы были прижаты к моим — горячие, влажные, требовательные. Я отвечал. Страстно. Глупо. Предательски. Ее тело прижималось ко мне, шелк платья скользил под моими ладонями, которые… сжимали ее упругую попку через тонкую ткань. Что за чертовщина?!

Я рванулся назад, отрываясь от ее губ с усилием, как от присосавшегося спрута.

— Что это?! — зарычал я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Какого черта?! Ты… ты меня дурманишь?! Магия какая-то?!

Амалия медленно открыла глаза. Ее зрачки были узкими, как у змеи, но цвет — все те же каре-зеленые глубины. Ее улыбка стала шире, откровенно хищной.

— Мышонок… — она протянула палец, коснувшись моей нижней губы. — Ты так быстро очнулся… Обидно. — Ее рука скользнула по моей щеке, ладонь прижалась к скуле. А я… я с ужасом осознал, что мои руки все еще лежат на ее ягодицах, пальцы впиваются в мягкую плоть. Я не убрал их! Дерьмо! Ну…ничего страшного…

— Хватит игр! — зашипел я, злость поднималась комом в горле. — Вы все… вы используете меня как… как шлюху! Как игрушку! А если я стану… полезен в этом? Что тогда?! Посадите на цепь?! Будете насиловать по расписанию?! Нет! ХВАТИТ! — Несмотря на крик, мои пальцы предательски сжались сильнее. Сука, убери руки! Сейчас же! Кхм…

Амалия взорвалась тихим, змеиным смехом, полным удовольства. В следующее мгновение она подалась вперед и дерзко, словно молния, коснулась кончиком языка моего носа. Что это было?!

— Ладно, мышонок, — прошептала она, ее губы почти касались моих. Дыхание пахло горьковатой полынью. — Сегодня… я позволю тебе поднять на меня голос. — Ее рука сжала мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. В них горел холодный огонь абсолютной власти. — Но если ты посмеешь повторить это… — ее голос стал ледяной сталью, — …я запру тебя в самой глубокой темнице этого замка. И буду делать с тобой… все, что захочу. Столько, сколько захочу. Пока не надоест. Уяснил?

— Я… я же не в твоем вкусе?! — попытался я найти хоть какую-то логику, отчаяние делало голос хриплым. — А как же твоё «только ради рода»?!

— Ты и есть род, глупец! — она прошипела с внезапной яростью. — Его будущее! Его кровь! Его плоть! — И прежде чем я успел среагировать, ее язык грубо ворвался в мой рот. Ее руки схватили мою голову, удерживая с нечеловеческой силой. Поцелуй был не страстным. Он был заявлением. Актом обладания. Маркировки территории. Я был парализован — физически и шоком. Что я мог сделать?! Сопротивляться силе Старшей? Звать Виолетту? Сжечь себя насмерть остатками силы Аспида?

— Ладно… ступай, — она оторвалась так же внезапно, как и напала. Ее губы были влажными, глаза — темными от чего-то нечитаемого. Она прошептала, едва слышно, губами у самого моего уха: — Если хочешь… можешь не отпускать руки. Мне это… по душе.

Затем она, словно гибкая тень, ускользнула с моих коленей, как змея, сбросившая свою старую кожу на прогретый солнцем камень. Выпрямилась, словно струна, натянула на себя маску безупречности, разгладив несуществующие складки платья. И… вернулась. Ледяная королева, отстраненная и неприступная, как пик далекой горы. В каре-зеленых омутах ее глаз не осталось и следа мимолетного безумия — лишь осколки холодного расчета и… ледяная насмешка, обжигающая сильнее лютого мороза.

— Мы будем играть с тобой, Лекс, — произнесла она четко, глядя на меня сверху вниз. — Столько, сколько захотим. А тебе… — ее губы тронула ледяная усмешка, — …еще предстоит доказать, что ты не просто наша игрушка. А наш настоящий… Господин. Мышонок.