Гостиная, куда нас проводили, была образцом аспидовского "гостеприимства" — роскошной и душной ловушкой. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, подпираемые колоннами, вырезанными в виде переплетающихся каменных змей с рубиновыми глазами. Стены обиты темно-бордовым бархатом, на котором висели огромные гобелены, изображающие сцены древних побед Аспида над чудовищами, столь же уродливыми, как трофей Кассандры. Огромный камин, в котором мог бы поместиться человек, пылал багровыми углями, отбрасывая дрожащие тени на тяжелую дубовую мебель, покрытую темной кожей. Окна, узкие и стрельчатые, были затянуты витражами в кроваво-красных и изумрудных тонах, изображающих все тех же змей, пожирающих солнце. Воздух был густ от запаха старого дерева, воска, дорогого вина и чего-то еще… металлического, как кровь.
Мы сидели в глубоких креслах у камина. Вишнев, развалившись, как тюлень на льдине, его вишневый бархат кричаще диссонировал с мрачной эстетикой комнаты. Я — напротив, стараясь держать спину прямо, ощущая холодную тяжесть Перстня на пальце. Амалия сидела чуть в стороне, в высоком кресле, похожем на миниатюрный трон. Она держала хрустальный бокал с "Слезами Аспида", но не пила, лишь вращала темно-рубиновую жидкость, уставившись холодным, невидящим взглядом куда-то в узор гобелена над камином. Ее профиль был резок и непроницаем, как маска. Виолетта примостилась на пуфике рядом со мной, ее нога нервно подрагивала, а пальцы теребили кружево на платье. Она ловила каждый мой взгляд, готовая вскочить и принести хоть звезду с неба, лишь бы помочь.
— …так что, дорогой князь, — я плавно вел нить разговора, отхлебнув вина. Оно обжигало горло терпкой сладостью. — Наши сады Первого Города дают не только виноград для "Слез". Там произрастают уникальные травы, чьи свойства… — я сделал многозначительную паузу, глядя на Вишнева поверх бокала, — …оценили бы Ваши алхимики. А глубинные рудники под Лесом Голосов — источник редких руд, чья прочность не уступает стали, но вес… куда меньше. Идеально для доспехов легкой кавалерии, не так ли?
Вишнев жадными глазками следил за моей речью. Его толстые пальцы барабанили по подлокотнику.
— Ох-хо-хо, да, да, наследничек, — кивал он, но его взгляд снова и снова скользил к Амалии, как язык змеи. — Травы… руды… Весьма… перспективно. Но скажи, а вот эти самые "Слезы" — их объемы? Можно ли рассчитывать на эксклюзивную поставку для Хабаровского двора? Цена, само собой… — Он потер пальцы, унизанные перстнями, в универсальном жесте торгаша.
— Объемы ограничены капризами почвы Первого Города, князь, — парировал я, снова переводя стрелки. — Но для такого ценителя, как Вы… мы найдем возможность. Кстати, о церемониалах… — я повернулся к Виолетте, давая ей знак. — Дорогая, напомни князю о порядке шествия гостей на свадьбе? Особенно касаемо почетных представителей сюзеренных домов. Мы хотели бы подчеркнуть уважение к статусу Хабаровска.
Виолетта встрепенулась, как заводная кукла:
— О, да, милый! Князь, это будет великолепно! Ваши люди — сразу после процессии Старших Дочерей! С факелами цвета Вашего герба! И… — она затараторила, погружаясь в детали тканей, музыки и цветочных гирлянд, которые должны были сопровождать хабаровцев.
Вишнев слушал, кивал, но его терпение явно истощалось. Болтовня Виолетты о лепестках и факелах была ему неинтересна. Его взгляд снова прилип к Амалии, сидевшей как изваяние.
— …а другие Ваши сестрицы? — перебил он Виолетту на полуслове, его голос стал нарочито задушевным, но в глазах светился холодный расчет. — Вторая, Элира, кажется? Третья — прелестная Аманда? И четвертая… охотница Кассандра? Прекрасные, цветущие девицы! Им бы замуж, под крыло сильного мужа. У меня, знаете ли, есть родственники — славные мужи! Настоящие богатыри Хабаровска! Земли имеют, войско. Не чета… — он кивнул в мою сторону, — …местным кандидатам в близких регионах России. Мы могли бы устроить смотрины! Скрепить наши дома не только торговлей, но и кровными узами! Представляете?
Тихий, едва слышный шип, как от раскаленной стали, опущенной в воду, прозвучал от кресла Амалии. Ее пальцы сжали ножку бокала так, что костяшки побелели. Виолетта резко замолкла, ее лицо исказилось от возмущения. Она открыла рот, чтобы что-то выпалить, но я опередил.
— Род Вишней! — воскликнул я с поддельным, ледяным интересом, перебивая накаляющуюся атмосферу. — Да, князь, Вы меня заинтриговали! Его история должна быть не менее славной, чем наша! Говорят, Ваши предки укротили Ледяных Драконов Восточных Пиков? Или это легенда? Как Ваша фамилия приобрела герб с цветущей вишней в таких… суровых краях? Очень любопытно! — Я смотрел на него с наигранным вниманием, полностью переключая фокус на его родословную. Пусть хвастается. Лишь бы отцепился от сестер.
Вишнев на миг опешил, потом его грузное лицо расплылось в самодовольной улыбке. Лесть и интерес к его персоне — это он понимал.
