Неожиданно для себя я покраснел, как какой-то школяр. Хотя этому телу всего семнадцать, хоть какая-то отмазка. Вот только мне в полтора раза больше, но гормоны-то молодого тела. И да, про гормоны я тоже знал. Думаю больше, чем все в нашем мире. Скажу больше, я разбирался в работе эндорфинной системы, функциях гипоталамуса, знал про доли мозга. Всё по верхам, конечно, и чисто теоретически. Но знал и понимал.
— Простите, — выдавил я из себя. — Что я увидел? Это прекрасно… почти как ваша грудь!
— Кхе! — закашлялась эта древняя девушка. — Неожиданный комплимент! Впрочем, запишем его на твое постпредсмертное состояние. О, как выразилась! Ладно, это всё тлен, ты как сам?
— Живее всех живых! — вспомнил я присказку ещё одного попаданца. — Жил, жив, и буду жить! Вы же мне расскажете, что всё это значит, что произошло и что выяснили?
Женщина повернулась к доктору и тихо попросила:
— Оставьте нас наедине!
Стоило доктору выйти, как вокруг нас замерцала какая-то защитная сфера. Светлана, которая не Светочка озорно улыбнулась и сказала:
— Короче, слушай! Ах да, это купол тишины, не пугайся и не удивляйся. Так вот, последний маг с твоими способностями рождался триста двадцать лет назад. Говорят, что он ещё жив, но полностью отдалился от общества. Сейчас специальные люди ищут его, но не факт, что найдут. А больше тебя толком никто ничему не научит, так что молись своему тотему, чтобы они смоги.
— Так, а купол зачем? Это что, секрет? — искренне удивился я.
— Ещё какой, — девушка стала серьёзной. — Твои возможности даже универсалы повторить не могут. Точнее, не так. Именно повторить могут, но у нас нет твоего зрения. Ты видишь магию, буквально. Вон три артефакта, я специально принесла!
Она указала рукой на столик, и я снова повернулся к ярчайшим игрушкам, оплетённых тонкими сверкающими нитями.
— А, ты про эти четыре ярких штуки? — ухмыльнулся я. — Да, видел.
— Четыре⁈ — на лице пухляшки отразилось удивление. — Я приносила три артефакта. Четвёртый какой? Что из этого артефакты, покажи!
Я добросовестно ткнул пальцем в три круглых непонятных хрени, похожих на кулоны, и следом на кольцо.
— Кольцо артефактное? — сильно удивилась она. — Не думала. А что оно делает? Ой, прости, ты же пока ничего не понимаешь. Сейчас будет твой первый урок в академии. Раньше начала учебного года, конечно, и неофициальный. Но он тебе нужен.
В этот момент дверь распахнулась, и в неё проскользнул совершенно невзрачный мужичок. Который, тем не менее, держался с достоинством. Это единственное, что в нём бросалось в глаза и могло запомниться. Зализанная чёлка набок, худое, даже тощее тело, невысокий рост и очень внимательный, ощупывающий взгляд, под которым я невольно поёжился. Не хотел бы я иметь его среди своих врагов.
Он жестом попросил снять купол. Явно знавшая его Светлана тут же исполнила просьбу-приказ. А мужчина внимательно посмотрел на меня и вдруг сказал то, что мне совсем не понравилось:
— Барон Андрей Сергеевич Росомахин? Вы обвиняетесь в попытке покушения на жизнь и здоровье Смородинцева Сергея Викторовича! Вам придётся проехать с нами!
— Какого покушения, Андрей, что происходит? — она аж приподнялась с сиденья. — Львович, что за дела? Пациент только что пережил сложнейшую инициацию, ему невозможно остаться без лекарского надзора! Он не выживет без нескольких практических занятий по его виду магии! Только не сейчас!
— Светлана, я тоже раз вас видеть, — тихим и равнодушным голосом ответил этот незаметный, но страшный человек. — Теоретически, вы можете поехать с ним, ежели так переживаете за его жизнь и здоровье. И провести ему пару лекций в камере предварительных следственных действий. Но он едет с нами! Лекари там есть, и позвольте это утверждать, очень хорошие.
— Не надо, Свет! — тихо сказал я. — Это козни моих врагов, помните, говорил про девочку, с которой попрощаться надо. Его дочь. Они явно что-то задумали, но я готов к кристаллу истины и любым допросам. Я точно знаю, что невиновен и прав, не переживайте.
— Светлана! — внезапно прошипела девушка. — Не Света, не Светулик! Ты забыл? И в антимагической камере ты сейчас не выживешь!
— Простите, — всё так же тихо ответил я, обстоятельства накрыли, на все аспекты общения памяти не хватило.
Чуть не добавил «оперативной». Тоже очень хлёсткое описание работы мозга от одного из попаданцев. Он утверждал, что память бывает оперативная, постоянная и глубинная. Много рассказывал про их взаимодействие. Интересно и познавательно было. Кстати, именно этот парень был жив, один из немногих, когда я победил и ушёл с арены.
— Что значит не выживет? — впервые на лице странного «Львовича» появился намёк на эмоцию — удивление.
