— Так плюсы я тоже перечислила. Это они и были. Ещё плюс, в теории, но это не подтверждено прямо, сможешь копировать любые артефакты. А ещё, узнавать суть работы древнейших семейных и фамильных ценностей, которые лежал тоннами у аристократов в хранилищах с неизвестными свойствами. Это огромные деньги, между прочим. Хоть и весьма опасные. Не каждый князь готов терпеть человека, который знает про его артефакты, понимаешь?
— Кажется, да, — задумчиво протянул я, обрабатывая поступившую информацию. Обычно всё новое усваивается мозгом во сне, но и тут мне помог один попаданец, и сейчас я старательно структурировал данные без условия сна.
— Слушай, после потери памяти я не совсем от мира сего, — почти честно признался я. — Многого не понимаю. Я могу заплатить за информацию. Даже спать с тобой могу, если хочешь, я точно не против. Помоги мне выжить?
— Странный подкат, но, будь ты постарше всего лет на пять, сработал бы! — хихикнула Светлана. — От малолетки мудрые мысли слышать странно, диссонанс, потому про спать забыли. Слишком уж ты молод, к тому же мой ученик. Что касается выжить — Андрей, я учитель. В академии много не платят, я здесь потому, что чувствую в себе призвание! Мне нравится учить и оберегать своих учеников. Самых ярких я даже запоминаю по имени! Погоди, пить хочу.
Пить хотел и я, и потому с надеждой посмотрел на девушку. А она легко поднялась, вышла за щит, взяла графин и налила два стакана. Вот это сила и самоконтроль! Обычно, при выходе мага из-под щита, он разрушался.
— Кстати, Лёшенька тоже мой ученик, — подав мне посуду, сказала она. — Умнейший парень, а его самоконтролю в магии даже я завидовала.
— А Лёшенька это…? — уточнил я.
— А ты только что с ним познакомился, — невесело хмыкнула девушка. — Алексей Львович, без сомнения лучший следователь главного сыскного управления Кубани. Учти, если вцепился, уже не отпустит. Подумай, в чём вину в себе чувствуешь. Мой совет, лучше сразу признайся, снисхождение будет.
— Нет за мной вины! — твёрдо ответил я, и вдруг задумался.
Ведь мой предшественник, транжира, алкоголик и буян, мог что-нибудь и натворить! Хотя, я об этом «не помнил после потери памяти», так что вины на мне никакой. Тем более, в покушении на Смородинцева-старшего. Я хороший физиогномист, очень сильный! Он явно не виновен в смерти моей матери и одновременно его возлюбленной. Эту тоску в глазах и голосе никак не подделать, будь ты хоть сам Станиславский. Кому он-то мог перейти дорогу? Или к тонкому месту это отношения не имеет? Одни вопросы.
— Дай боги, — видя моё задумчивое состояние, сказала Светлана. — С таким человеком лучше подружиться. Не факт, что у тебя выйдет, слишком ты независим. Хотя, с его точки зрения это плюс. Ладно. Продолжим урок?
— Конечно! — ответил я. Но больше ничего сказать не успел. Дверь открылась, и появились трое. Двое тащили кушетку, а третьего надо описать отдельно.
Росточком мне по пояс, худой до невозможности, он напоминал ребёнка из зоны бедствий без гуманитарной помощи. Хотя, сзади он точно был ребёночком, а вот спереди!
Морщинистое, чистейше выбритое лицо с яркими, пронзительно-синими глазами. Было ощущение, что смерть его отпустила на перекур перед тем, как забрать к себе. Он был по-настоящему древний. При этом он умудрился сохранить волосы, и даже отпустил их пости до плеч.
Светлана моментально сняла щит, и мы услышали скрипучий голос крохотного старичка:
— Я блокиратор. Прислан по вашу душу, совсем молодой человек. С этой минуты у вас будет немного безопасного пространства. Кровать, дорога в туалет и сам санузел. В любом другом месте вы почти моментально потеряете сознание. Если я буду спать и не среагирую, скорее всего вы умрёте, я в курсе вашей особенности.
— Прошу прощения, что перебиваю, — вежливо сказал я. — Может, для начала представимся? Я…
— Росомахин Андрей Сергеевич, последний выживший в захудалом баронском роду, — перебил меня старик. — Я Егор. Большего вам знать не положено. Впрочем, как и всем окружающим о вас. Ну, пока вы служите на благо короны.
— Так! Я к вербовке на данном этапе не готов, — непонятно отчего окрысился я. — Потому не тратьте своё время. Делайте свои оковы, или что там. Мне разговор стал неинтересен.
Про вербовку служб мне рассказывали выходцы из всех миров, из нашего тоже. И крайне редко это оканчивалось спокойной жизнью для завербованного. Постоянные задания, которые могут прилететь даже среди ночи, запрет на перемещения, даже жён подбирали опосля жёсткой цензуры. Нет уж, я лучше оппозицией буду, главное, личной, а не в составе какой-то группы. Не дождётесь!
