Слушатели молчали, и Демельза кашлянула, давая понять, что ее выступление закончилось. Все начали выражать свое одобрение: кто-то из вежливости, а кто-то вполне искренне.
– Прелестно, – чуть приоткрыв глаза, произнес Фрэнсис.
Тренеглос шумно выдохнул.
– Мне понравилось, – сказал он. – Ей-богу, очень понравилось.
– А я так боялась, что вам не понравится, – игриво ответила Демельза. – Ей-богу, очень боялась.
– Весьма остроумный ответ, – заметил Тренеглос, он только сейчас начал понимать, почему Росс решился вызвать неодобрение общества, женившись на судомойке. – У вас есть еще в запасе?
– Песни или ответы? – спросила Демельза.
– Никогда прежде не слышала эту песенку. Она меня очаровала, – призналась Элизабет.
– Я о песнях, милая, – сказал Тренеглос и приосанился. – Уверен, остроумных ответов у вас в достатке.
– Джон, – вмешалась его жена. – Нам пора.
– Но мне здесь хорошо. Верити, благодарю. Фрэнсис, портвейн просто великолепный. Ты где его покупал?
– У Тренкромов. Но мне показалось, что на этот раз он не так хорош. Думаю сменить поставщика вина.
– Я на днях закупил неплохого портвейна, – сказал Джордж. – Правда, пришлось оплатить налог, и вся партия обошлась мне почти в три гинеи за тринадцать кварт.
Фрэнсис насмешливо приподнял одну бровь. Джордж был хорошим другом и невзыскательным кредитором, но никогда не мог удержаться от того, чтобы не упомянуть в разговоре, сколько он потратил на ту или иную сделку. Пожалуй, это было единственным, что выдавало его происхождение.
– Элизабет, а как вы управляетесь с прислугой? – нараспев спросила Рут. – Мне так приходится несладко. Матушка сегодня утром пожаловалась, что слуги сейчас совсем от рук отбились. Говорит, нынешняя молодежь только и думает, как бы возвыситься над своим положением.
Но ее перебила Верити.
– Прошу тебя, Демельза, спой нам еще одну песню, – попросила она. – Ту, которую ты любила напевать, когда я у вас гостила. Помнишь? Песня рыбака.
– Мне все такие нравятся, – сказал Джон. – Черт меня подери, я и не подозревал, что мы окажемся в компании столь одаренных дам.
Демельза осушила наполненный кем-то бокал, пробежалась пальцами по струнам и тихо сказала:
– У меня есть еще одна песня.
Она посмотрела из-под опущенных ресниц на Росса, потом на Тренеглоса. От выпитого вина глаза у нее заблестели.
И она запела, тихим, но при этом очень ясным голосом:
Тут Демельза сделала паузу, чуть прикрыла глаза, глянула на Тренеглоса и запела последний куплет:
Джон Тренеглос взревел от удовольствия и хлопнул себя по ляжкам. Демельза подлила себе еще портвейна.
– Браво! – сказал Джордж. – Мне понравилось. Звучит легко и приятно. На мой взгляд, исполнено просто прекрасно!
Рут встала:
– Идем, Джон. Мы так и до завтра домой не доберемся.
– Какой вздор, дорогая! – Джон потянул за цепочку часов, но они не желали выползать из глубокого кармана. – У кого-нибудь есть часы? Уверен, еще нет и десяти.
– Вам не понравилась моя песня, мэм? – спросила Демельза, обращаясь к Рут.
– Отчего же? – едва пошевелив губами, сказала Рут. – Я нахожу ее весьма поучительной.
– Сейчас половина десятого, – сообщил Уорлегган.
– Неужели, мэм? – сказала Демельза. – Не думала, что вас надо просвещать в подобного рода вещах.
У Рут даже ноздри от напряжения побелели. Вряд ли Демельза поняла всю подоплеку своего замечания – после пяти бокалов портвейна ей было не до того, чтобы тщательно продумывать свои остроты. Росс подошел к жене сзади и коснулся ее руки.
– Я совсем не это имела в виду, – ответила Рут, глядя мимо Демельзы. – Росс, примите мои поздравления, ваша супруга весьма искушена в искусстве развлечений.
– Я бы так не сказал. – Росс сжал руку Демельзы. – Но она быстро учится.
– Выбор наставника имеет огромное значение, вы не находите?
