Хотел бы мимоходом заметить, что с каждым годом число женщин в стане рыбаков увеличивается в геометрической прогрессии. Женщины – это беда для рыбаков, так как в случае плохого клева они закидают рядом сидящего рыбака вопросами, при этом заставят всем поделиться – прикормкой, поплавком, крючком, насадкой. Многие рыбаки поспешно покидают насиженное место, если поблизости появляется представительница женского пола. Как правило, запах парфюма от нее доходит до глубинных рыб, и клев моментально прекращается. Расцветка женской одежды – это что-то с чем-то. У меня нет сомнений в том, что мозги у женщин в отсутствие поклевок повернуты не в сторону рыбалки (надо сменить крючок, наживку и т. д.), а в сторону окружающих мужчин. Их прямая задача – не привлечь рыбу, а обольстить рядом сидящего рыбака. Я надеюсь, что данный рассказ им не попадётся на глаза.
Вячеслав меня убеждал, что он рыбак с большим стажем, а набор снастей у него самый современный, заграничный (как позже оказалось – снасть допотопных времен).
Разговор о «тихой охоте» логично привел к обоюдному желанию отправиться вдвоем на платную рыбалку – половить рыбу, отдохнуть от суеты сует и от назойливости жён. Рыбалка без прекрасного пола – это тема со многими вариациями. В таких случаях становится ясно, кто есть кто. А после изрядно принятого спиртного у любого открывается такое вдохновение и дар философа, что это порой трудно пером описать.
Именно об этом пойдет речь далее. Приехав, мы устроились в коттедже на двоих, со всеми удобствами. Быстро наловив крупных карпов, отдали их коптить. Начало смеркаться. Накрыв стол обильной закуской и выставив батарею крепкого спиртного, а для его «шлифовки» – несколько банок пива, принялись за вечернюю трапезу, плавно переходящую в ночную.
Принимая одну за другой стопки спиртного, с тостами за рыбалку, за отдых без женщин, мы начали лениво перекидываться отдельными, иногда не связанными между собой, словами.
Как только принесли копченую рыбу, наши действия стали более осмысленными и целенаправленными. Немного перекусив, вышли на воздух подышать. Попав под атаку кровососущих, быстро ретировались обратно.
С этого момента начались основные действия.
Пропустив еще пару стопок крепкого напитка, «шлифанув» бокалом пива, Вячеслав преобразился. Ясно было видно, что внутри у него что-то клокочет, старается вырваться наружу в виде слов и словосочетаний, и если у него «не откроется кран», чтобы словарный поток, наконец, начал извергаться, фонтанировать, то произойдет что-то ужасное. Опрокинув очередную порцию спиртного, Вячеслав сказал: «Я делаю вливания в честь Зевса, который был по сути рыболов земных девушек».
Эта фраза вызвала у меня неосознанное чувство тревоги и ожидания. Не понаслышке знаю, что есть два случая в жизни с непредвиденным концом – когда мужчина выпивает первую рюмку, а женщина – последнюю.
За какой-то час «муха» у Вячеслава внутри организма выросла до «осьминога». Снаружи Вячеслав был во вполне благопристойном виде, но внутри он был начинен сюрпризами и экспромтами. Начал Вячеслав с анализа своего внутреннего состояния.
– Когда я изрядно выпью, – признался он, – меня влечет к ораторскому искусству. Алкоголь возбуждает во мне позывы к риторикам и декламации. Для меня не важно, сколько вокруг слушателей. Сразу скажу, что для меня безразлична и тема, я одинаково красноречив во всех областях.
Вылив рюмку туда, куда она предназначалась по определению, Вячеслав продолжил свой монолог:
– Я всю жизнь занимался углубленным изучением природы, начиная с сотворения мира. И свято верю, что каждое творение Господа Бога создано с какой-то высшей целью. Я сам всегда находил этому подтверждение, глядя в Рождественские дни на небосвод. Однако размышляя об этом в другие периоды года и в моменты истинной трезвости, я следую изречению: «Всё подвергай сомнению». И не важно, кто и когда это сказал. Я пришел к умозаключению, которое не совсем находится в ложе иудаизма, христианства, католицизма, исламизма и т. п.
От этих мыслей у меня что-то ёкнуло в груди, я прилег на подушку и уставился на Вячеслава.
Он, видя мое состояние, сказал: «Ведь не зря Господь рабов своих наделил мозгами». Это был не вопрос, это было утверждение – аксиома. Я невольно огляделся – не нахожусь ли я в Палестине, на горе Синай. Нет. Я немного успокоился и, навострив уши, глядел на Вячеслава.
– Скажи, – обратился он с вопросом, – ты никогда не замечал во мне особо сильных религиозных наклонностей?
– Как тебе сказать, – ответил я, чтобы не оскорбить его чувства. – Я встречал немало богомольных людей, у которых обозначенные наклонности изливались наружу в такой дозе, что, если их нанести на зеркальную поверхность, а потом протереть белоснежным платком, платок останется без единого пятнышка. Они также считают, что у них нет первородного греха.
Начало нашего разговора сулило мне услышать нечто оригинальное, и я приготовился к длительной беседе в тесной мужской компании. А чтобы подготовиться к этому всесторонне, предложил выпить еще по одной рюмке виски.
