Существование горожан в условиях осады и уличных боев можно осмыслить только в категориях полного обрушения нормальной жизни, ее уклада и ритма, всех привычек и социальных связей. Возникает «другая жизнь», к которой невозможно приспособиться потому, что смерть всегда приходит непредсказуемо, без всякого графика. Часы относительного спокойствия сменяются часами страха и ужаса. Приведу свидетельства двух журналистов о военном быте в Луганске и Донбассе. Луганск, начало июля 2014 г., репортаж корреспондента «Российской газеты» Ю. Снегирева: «Город как будто живет обычной жизнью. Работают магазины. Снуют маршрутки. В храмах проходят молебны о мире. Только в магазинах объявлены сумасшедшие скидки. Дело идет к закрытию. Кафе работают до пяти. А в шесть город вымирает. Давно не слышал сирены воздушной тревоги. А вот артобстрелы случаются регулярно. С каждым днем мины ложатся все ближе к центру города»16. Донбасс, конец июня 2014 г., сообщение английского журналиста Джорджа Элайсона: «Бойцы регулярной армии заходят в городские магазины, разоряют поля местного фермера и упражняются в стрельбе в его трактор. А когда в магазины заходят наемники Коломойского, это похоже на осаду: они окружают здание и целятся во всякого, кто проходит мимо. Транспорт останавливается из страха перед снайперами, а люди не могут достать даже предметы первой необходимости… Власти запускают кассетные бомбы и ракеты в больницы, детские дома и жилые районы, а также прекратили поставки инсулина и отчасти – еды. Местный “Красный Крест” жалуется, что наемники стреляют по всему, что отмечено крестом – каретам “Скорой помощи” и медицинскому транспорту с лекарствами, так что необходимые предметы теперь нужно поставлять тайно»17.
С тех пор ситуация радикально изменилась к худшему – города по существу вымирают, число беженцев приближается к миллиону, руины в жилых кварталах растут (включая руины школ, больниц, детских садов).
Гражданское население – самое уязвимое место сепаратистов, тем более уязвимое, что его нет у киевских властей. Мятежный Юго-Восток прижат к границе с Россией, украинская армия стремится взять его в кольцо. Стратегия Киева может быть двоякой: устрашить население и побудить его воздействовать на повстанцев, чтобы те сложили оружие; выдавить как можно больше русских и русскоязычных из Украины в Россию с целью завоевания лояльности оставшихся людей18.
В самой украинской столице, в среде ее военной, политической и даже интеллектуальной элит на протяжении по крайней мере полугода время от времени раздаются людоедские призывы уничтожить население Юго-Востока как культурно чуждое и вообще избыточное19.
Менталитет беспощадной гражданской войны приживается и у ополченцев. «Я не понимаю тех, кто стоит на блокпостах и видит в бинокль врага, – говорит командир батальона ополченцев “Призрак”, охраняющего Луганск. – Сколько раз ты врага увидел, столько раз должен его убить. Только так мы победим»20. Взаимная ненависть рождает страх: в боях на границе с Россией были случаи, когда даже бойцы Национальной гвардии поднимали белый флаг перед российскими пограничниками, чтобы не попасть в плен к ополченцам.
Но и возврат из плена (в порядке обмена с ополченцами), и возвращение из российских погранпунктов не сулят украинским солдатам ничего хорошего. Их ждали и ждут подозрения и обвинения в измене, суд, в лучшем случае (лучшем ли?) отправка обратно на фронт.
Увеличивается число дезертиров из украинской армии, ищущих спасение в России. 4 августа сразу 438 украинских военнослужащих сложили оружие и попросили убежища у российских пограничников, которые открыли для них гуманитарный коридор. Как сообщила пресс-служба пограничного управления ФСБ РФ, «они сказали, что устали от войны и больше не желают воевать»21.
Суровым порядкам в армии соответствует киевская политика «зачистки» отвоеванных у ополченцев городов и масштабная люстрация кадрового состава местных правоохранительных органов. В середине июля средства массовой информации сообщили, что министр внутренних дел А. Аваков уволил 585 (!) донецких милиционеров как пособников сепаратистов; в конце июля Аваков на своей странице в «Facebook» заявил, что число уволенных выросло до 20 тыс., причем на большинство из них будут заведены уголовные дела22.
Следует сказать, что лишившиеся крова из-за обстрела и бомбежек или просто насмерть испуганные жители восточных областей бегут не только в Россию, где уже нашли убежище более 800 тыс. беженцев, но и в сторону Киева, Днепропетровска, Запорожья. Это те, у которых там есть родственники, и те, которые по-прежнему ощущают свою принадлежность одной стране, внезапно расколовшейся надвое. Их гораздо меньше, и молодых парней в возрасте от 18 до 23 лет среди них проверяют на лояльность, заставляют принять военную присягу и отправляют обратно воевать в рядах украинской армии.
