Если бы, например, была узаконена пытка, то никто из испытуемых не стал бы возмущаться и таить злобу на палача - это его, палача, работа. Беззаконие невыносимо. Преступник, находясь за решеткой, требует закона и справедливости - все напрасно, властвующие над ним люди не знают этих слов, считая, что государство поручило им добить подраненного зверя. Справедливости требуют и законопослушные граждане, в отличие от незаконопослушных сохраняющие детское представление о тех, кто охраняет их права. А ведь "они", правоохранители, тоже люди, подверженные страстям и порокам, - или, наоборот, беззаветно преданные своему делу, честные и бесстрашные... всякие.
Уважают, например, в криминальном мире скорее опытного и честного мента, соблюдающего писаный закон и действующего по совести, нежели приблатненного мусора, тянущегося с рукопожатием к бандиту и улыбающегося валютным проституткам. У этих вторых - незавидная участь. Погрязшие в неформальных отношениях с миром иной полярности, они не имеют выхода. Разоблачение грозит дулом у виска, ненавистью коллег и позором для семьи и детей. А не разоблачат - так будет он до конца жизни все больше и больше сгибать в коленях ноги, пресмыкаясь перед дающими. Дающие же-с каждым днем все туже затягивают невидимую петлю и в конце концов перекроют дыхалку навсегда, лишив пса последних остатков даже собачьего достоинства.
Ученые говорят, что малые части "системы" обычно повторяют в своем малом масштабе все свойства большой. Например, известно, что места лишения свободы - своеобразная модель свободного общества. Здесь тоже властвлибо есть - либо ее нет, если нет власти в свободном мире. Здесь правит закон (государственный или воровской), если закон управляет и свободным миром. Беспредел, произвол возникает как зеркальное отражение всего, что происходит там (здесь), за несколькими рядами колючки.
Так же и правоохранительная система, повинуясь общемировым законам, копирует образы и способы Большой власти. Может быть, выбивали признание из подозреваемых и в "застойные" времена (выбивали, факт!), но никогда это не делалось так открыто. Приятель заглянул в милицию - нужен был адрес какой-то родственной структуры - и с ужасом наблюдал, как по коридору, пиная сапогами и тыча в бока кулаками, два дюжих милиционера волокли окровавленного парня. Возможно, это был грабитель или даже убийца, но все же подобные сцены более всего ассоциируются с фильмами о немецком гестапо, нежели о российской милиции.
НОЖ И КУПЮРЫ (хороший мент)
В 1983 году москвич Туров съездил за город - резал веники для традиционного похода в баню. С вениками в сумке и с хорошо заточенным ножом в кармане куртки он вернулся в Москву и прохлаждался возле винного магазина на одной из Тверских-Ямских - ожидал по договоренности товарища, с которым хотел распить бутылочку "Тамянки".
В это время к нему обратился подвыпивший "товарищ" лет тридцати - с просьбой разменять десяточку. Туров достал две пятирублевки. "Товарищ" купюры взял, но десятку почему-то не отдал. "Эй, - сказал Туров, - а мои деньги?" - "Какие - твои? - удивился "маклер". - Чего тебе воаще надо?" Тут он потянулся к Турову пятерней и сделал ему "шмазь" (как, помните, в старом фильме "Коллеги"). После шмази у Турова потемнело в глазах. Он вытащил из кармана нож и в присутствии большой зрительской толпы полоснул "товарища" по брюшине - куртка разъехалась с оглушительным треском, проступила кровь на белой несвежей рубашке. "Товарищ" вместе с присными в лице пьяненькой дамы и какого-то незавидного коротышки убежал, прижимая к животу руки и что-то вскрикивая на ходу.
"Молодец мужик! - сказали из толпы. - А то обнаглели совсем, суки!"
Туров кивнул, соглашаясь. Руки у него дрожали, он решил идти в метро и ехать домой - не ждать приятеля...
Далее события развернулись так. Недалеко от метро на него навалились какие-то люди, заломили руку. Чуть вывернув голову. Туров увидел, что это те трое. Подрезанный Туровым бил его кулаком по лицу и шептал: "Вася, во двор его щас, вон туда - и забьем как мамонта..."
И забили бы, если бы не проезжавшая мимо машина с милицейскими. Непорядок, конечно, когда человека бьют - да еще напротив посольства одной футбольной державы. Всех забрали в отделение.
Турова поместили сразу в КПЗ - отобрали шнурки, сумку с вениками, изъяли часы. И вызвали только через час.
У мента-капитана был уставший и больной вид - как будто он не спал неделю, разгружая вагоны на Москве-Товарной.
"Значит, так, гражданин Туров. Ты напал на граждан - Буйкина, Онаньева и Чухоморову. Ударил Буйкина ножом - хорошо, что не повредил жизненно важные органы. Это все подтверждают Чухоморова и Онаньев; впрочем, наверное, и другие очевидцы найдутся. Ножик ведугвой?"
"Мой", - согласился Туров и честно рассказал капитану, что произошло на самом деле.
