- Мы вас совсем не знаем, товарищ Калиниченко, но ситуация, в которую мы с вами попали, сложнейшая и обязывает к полному доверию. Мы проработали все станции Ждановско-Краснопресненской линии, на которых мог выйти Астафьев. Выяснили: на "Ждановской" он был задержан постовым нарядом милиции - и после этого исчез. В документах 5-го отделения этот факт не зарегистрирован. Протоколы допросов контролеров метро, а также опознаний Астафьева по фотографии - в деле. Есть предположение, что к гибели майора непосредственное отношение имеют сотрудники милиции. Более того, руководители вышестоящих органов внутренних дел пытаются скрыть происшедшее. Вам, товарищ Калиниченко, предлагается полная поддержка и помощь с нашей стороны.
В 7 часов утра 14 января 1981 года началась реализация намеченного плана. В кабинет начальника следственной части Прокуратуры СССР были собраны более 50 следователей, которым вручили пакеты и номера машин, рассредоточеннных в районе Пушкинской улицы (Пушкинская, 15а - центральный аппарат прокуратуры).
В следственный отдел КГБ в Лефортове доставлялись лица, которые вечером 26 декабря 1980 года находились в комнате милиции или возле нее. В Лефортово людей везли, избегая "учреждений", подконтрольных МВД, ибо в них не, могло быть надежной изоляции подозреваемых и предполагаемых преступников. В отделе милиции по охране метрополитена, в территориальных отделениях и медвытрезвителях близ "Ждановской" шла выемка документов.
Щелокова и Чурбанова в эти дни в Москве не было. Но все происходящее, по словам Калиниченко, было столь необычно, что кое-кто пытался не подчиниться требованиям работников прокуратуры. (Сам Чурбанов рассказывает об этом с наивным видом "непомнящего": "Многие... помнят, наверное, о том, как на станции "Новослободская" пьяные милиционеры зверски убили одного из пассажиров, майора КГБ. Этот трагический случай действительно имел место. (Как будто кто-то сомневается!) Преступники были найдены, мы ничего не скрывали... информация тут же пошла в ЦК КПСС. Как только руководство министерства узнало, что эти милиционеры буквально зверски добивали майора КГБ, было принято решение передать следствие органам КГБ с соответствующим контролем со стороны Прокуратуры СССР".)
Чурбанов называет "Новослободскую" - что, был еще один майор КГБ? И если бы не "зверски добивали", то незачем было бы и сор из избы выносить?
А тогда, в январе 1981-го, в ходе следствия вырисовывалась неприглядная картина: постовые со "Ждановской" начисто отрицали факт задержания Астафьева. Только после нескольких десятков опознаний, очных ставок и изучения документов стало проясняться происшедшее 26 декабря...
Служба наряда началась в 16 часов с... грабежа задержанных. На "свои" купили выпивку, а закуску (Новогодний заказ) отняли у пьяного пенсионера, поддав ему для острастки сапогами по ребрам. Еще троих приволокли с платформы - денег сразу стало больше. Один из наряда, Мерзляев, только успевал бегать в магазин. Другой - Масохин - вскоре вырубился в подсобке. Остальные продолжали несение "боевой вахты".
Роковой свисток бдительной контролерши оживил начавших впадать в алкогольный транс блюстителей. Лобов и Емешев рванулись на платформу за фрайером. Ему заломили руки и поволокли в дежурную часть
- Это комитетчик, - радостно шепнул Лобов Мерзляэду (видимо, о конфликте в "верхах", были осведомлены и "низы").
Мерзляев отобрал у Астафьева коробку с обувью.
После этого майора затолкали за перегородку и тщательно обшмонали, применяя, разумеется, удары пока еще не в полную силу и элементарное выкручивание рук. Однако отказ отдать удостоверение сотрудника КГБ вызвал всплеск активности: Астафьева стали бить в полную силу, в живот, ребром ладони по шее... Майор потерял сознание.
"А потом мы его отпустили", - хором утверждали подозреваемые, все без исключения. Факт избиения они не отрицали, и поэтому были арестованы четверо: Лобов, Лоза, Емешев и Масохин. Преступление было налицо, неизвестно только было: кто и где убил майора Астафьева?
Выяснилось, что после избиения единственный трезвый в наряде сержант Самойлов позвонил ответственному дежурному 5-го отделения и сообщил о задержании Астафьева. Была дана команда отпустить его или, по инструкции, вызвать представителя КГБ. Самойлов уговаривал майора поскорее уйти (видимо, понимал, чем дело может кончиться.) Однако Астафьев стал возмущаться, называя милиционеров "мерзавцами" и "подонками" (каковыми они и были на самом деле); к тому же он пригрозил, что "этого так не оставит". И вышел из помещения.
Последней фразой он подписал себе смертный приговор.
Ему могло повезти, но не повезло: он перепутал платформы, и его настигли в подземном переходе.
- Товарищ майор, вы туфли забыли!
Астафьев потребовал принести их. Тогда его снова скрутили и поволокли обратно в дежурку. Он оказал энергичное сопротивление, кричал о помощи, но прохожие, видя милицию, торопились покинуть опасное место.
