Во главе этого учреждения стоял Феликс Дзержинский с многочисленными помощниками. Провинциальные отделения возглавляли подонки всякого рода национальностей - китайцы, венгры, латыши, эстонцы, поляки, освобожденные каторжники, выпущенные из тюрем злодеи, убийцы и разбойники. Это были непосредственные исполнители директив, получавшие плату сдельно - за каждого казненного. В их интересах было казнить возможно большее количество людей, чтобы побольше заработать. Между ними видную роль играли и женщины, которые даже закоренелых убийц поражали своим цинизмом и выносливостью.
В большинстве своем это были физически и психически ущербные люди, все отличались неистовой развращенностью и садизмом, находились в повышенном нервном состоянии и успокаивались только при виде крови.
В течение короткого промежутка времени было убито множество представителей науки, ученых, профессоров, инженеров, докторов, не говоря уже о сотнях тысяч всякого рода государственных чиновников, которые уничтожались в первую очередь. Уже к концу 1919 года было уничтожено около половины профессуры и врачей.
По свидетельствам очевидцев, людей хватали на улицах, врывались в дома днем и ночью, волокли в подвалы чрезвычаек (стариков и старух, жен и матерей, юношей и детей), связывая им руки, оглушая ударами, с тем чтобы расстрелять их, а трупы бросить в ямы.
Известно, что довольно длительное время человеческим мясом кормили зверей в Петроградском зоопарке.
Вполне очевидно, что отсутствие сопротивления, покорность и запуганность населения еще больше разжигали страсти палачей.
На первых порах практиковались обыски якобы с целью нахождения скрытого оружия, и в каждый дом, на каждой улице, беспрерывно днем и ночью врывались вооруженные до зубов солдаты в сопровождении агентов чрезвычайки и открыто грабили все, что попадалось под руку. Никаких обысков они не производили, а имея списки намеченных жертв, уводили их с собой, предварительно ограбив как сами жертвы, так и их родных и близких. Всякого рода возражения были-бесполезны - и приставленное ко лбу дуло револьвера служило ответом на попытку отстоять хотя бы самые необходимые вещи. Запуганные обыватели были счастливы, если визиты злодеев в форме оканчивались только грабежом.
Чрезвычайки занимали обыкновенно самые лучшие дома города, а их функционеры размещались в наиболее роскошных квартирах. Здесь заседали бесчисленные следователи. После обычных вопросов о личности, занятии и местожительстве начинался допрос о политических убеждениях, о принадлежности к партии, об отношении к Советской власти, к проводимой ею программе и прочее, затем, под угрозой расстрела, требовались адреса близких, родных и знакомых жертвы и предлагался целый ряд других вопросов, совершенно бессмысленных, рассчитанных на то, что допрашиваемый собьется, запутается в своих показаниях и тем создаст почву для предъявления более жестких конкретных обвинений.
Таких вопросов предлагалось сотни, и жертва обязана была отвечать на каждый из них, причем ответы тщательно записывались, после чего допрашиваемый передавался другому следователю.
Этот последний начинал допрос заново и предлагал буквально те же вопросы, только в ином порядке, после чего жертву передавали третьему следователю, затем четвертому и т, д, до тех пор, пока доведенный до полного изнеможения человек соглашался на какие угодно ответы, беря на себя несуществующие преступления, и вручал свою судьбу в полное распоряжение палачей. Многие не выдерживали пыток и утрачивали рассудок. Их причисляли к счастливцам, ибо впереди были еще более страшные испытания.
Людей раздевали догола, связывали кисти рук веревкой и подвешивали к перекладинам с таким расчетом, чтобы ноги едва касались земли, а затем медленно и постепенно расстреливали из пулеметов, винтовок или револьверов. Пулеметчик сначала раздроблял ноги, для того чтобы они не могли поддерживать туловище, затем наводил прицел на руки и в таком виде оставлял свою жертву висеть, истекая кровью... Тут же сидели и любовались казнями приглашенные гости, которые пили вино, курили, наслаждаясь игрой на пианино или балалайках. Людей не добивали насмерть, а сваливали в фургоны и бросали в яму, где многих погребали заживо. Ямы, вырытые наспех, были неглубоки, и оттуда не только доносились стоны, но были случаи, когда жертвы с помощью прохожих выползали из этих живых могил, лишившись рассудка.
