— Но их много… Хан уже должен был узнать о нашем вторжении и повернуть войска назад. Пятьдесят тысяч! Да еще и ногайцы с Дуная.
— А за нас неплохая выучка, превосходное вооружение и толковые командиры. И это, скажу я вам, очень даже внушительно. Впрочем, если османы войска свои сюда не поведут, то я за Крым не беспокоюсь. Мой расчет оказался вполне верным. Вон, полюбуйся на эту кровавую сцену…
— Смотреть противно…
— Верно. Зрелище не из приятных, — кивнул Петр. — Но это война. Современная война. Дальше будет только хуже…
Тем временем пальба потихоньку начинала затихать. Стрелки добирали уже третий боекомплект. Пушки, перегревшиеся от напряженной стрельбы, остужали уксусом. А все пространство между укреплениями превращалось в земное олицетворение ада: трупы, кровь, раненые, бьющиеся в ужасе и агонии, внутренности, оторванные конечности… и небольшие, полностью деморализованные группы всадников, мечущиеся по этому крошеву. Да и пеших бойцов хватало, в том числе и увечных.
— Труби, — тихо произнес Петр, внимательно изучая панораму в английскую зрительную трубу.
Приказ царя передали по инстанции и уже через несколько секунд две роты конных егерей, сведенных временно в батальон, устремились с холма к ставке противника. Само собой, по большой дуге, дабы, выйдя супостатам в тыл, окружить их полностью. Упускать такой вкусный улов Петр решительно не хотел. А то еще будут баламутить местных, прячась по подвалам. Да и отступавших с редутов татар требовалось отсечь и еще сильнее рассеять. Их, конечно, уходило немало, но степень деморализации была такой, что и две свежие роты легко могли с ними справиться.
— Принимай пленных, строй их в колонну и двигай на Кафу, — отдал приказ Петр, видя, что остатки войск либо бегут, надеясь скрыться, либо бросают оружие…
— Что с ранеными делать? Не переживут ведь переход под Тулу.
— Ты знаешь, что с ними делать. Ни лечить, ни кормить их нам нечем. Даже этих пленников еда ждет только в Азове. Смотри сам. Если легкие, то к остальным. Могут пережить переход. Если что-нибудь серьезное, то…
— Ясно, — подавленно произнес Гордон. Добивать пленников было не очень приятной обязанностью. Даже понимая, что большая часть из них и сама не доживет до утра.
— И еще, — продолжил Петр. — Когда всех здоровых пленников соберешь, построишь, выступи, поведай им об их судьбе.
— Прямо так и сказать, что они станут рыть канал лопатами?
— И не забудь упомянуть, что те, кто будут работать плохо — не будут получать еды. А кто от этой глупости умрет, того не станут хоронить, а снесут в селитряную кучу, где ему предстоит гнить вместе со свиными тушами. Объясни почему мы даем им шанс, а не всех убиваем прямо тут, на поле, за века гадости и подлости с их стороны. Скажи, что все население Кафы и Керчи уже плывет к верховьям Дона на строительные работы. Да постарайся, чтобы прониклись они. После чего на переходе помоги паре сотен сбежать. Пусть разносят эту благую весть по округе.
— Зачем? — С некоторым недоумением спросил Гордон.
— Чтобы они разбежались. Не гнать же их всех, в самом деле, на земляные работы. Там маленький лагерь. Тысячи три только может вместить.
— Так ведь не пройдет и пары недель, как о своей предстоящей участи будет знать весь Крым.
— И понимать, что защититься у них не получится, ибо нечем. Поэтому совершит единственный разумный в данном случае поступок — побежит навстречу своей армии, ушедшей в сторону Белграда. А так как времени на сборы особого не будет, то пойдут они все налегке, оставив здесь большую часть своего имущества.
— А не получится ли так, что хан взбешенный подобным поступком, сможет привлечь на свою сторону дополнительные силы?
— Тем лучше, — улыбнулся Петр. — Чем больше войск будет в его армии, тем скорее там начнется голод. С этим расчетом я и народ туда выгоняю, чтобы запасы хана поскорее закончились. Бросить своих жен и детей они не смогут. Кормить будет нечем. Очень маловероятно, что он с этим табором сможет добраться до Перекопа. Тем более, что наши две роты конных егерей будут его постоянно беспокоить, обстреливая передовые отряды и вынуждая останавливаться.
— Государь… — произнес, после небольшой паузы произнес Гордон. — Тебе не кажется, что это…
— Бесчестно? — Улыбнулся Петр. — Ни в коей мере. Ты видел рынок рабов в Кафе. Именно на нем несколько столетий продавали русских, которых захватывали эти бандиты в моих владениях. Но им повезло. Я решил возвращать им должок без процентов и дать шанс выжить. Если хан умный, то встретив эту армию беженцев, отвернет и двинется в Бессарабию, на поклон султану. Если же дурак, то его вина. Мое дело дать им шанс. А уж воспользуются они им или нет — их проблемы.
Леопольд вновь взял с декоративного столика письмо и со сложным выражением на лице начал перечитывать, наверное, уже в десятый раз.
