— Наши люди в Стамбуле рассказывали о том, что недавно четвертованный Давлет Герай оправдывался тем, что называл армию Петра прекрасно подготовленной, снаряженной и вооруженной. Преувеличивал, конечно, однако, такой позиции держался не только он, но и добравшиеся до Стамбула участники битвы при Феодосии. Все как один говорят, что у нашего юного союзника небольшая, но очень сильная, прекрасно вооруженная армия с большим количеством добрых пушек.
— То есть, Петр смог нас обхитрить? — Прищурился Леопольд.
— Скорее воспользоваться османскими шпионами, которых мы пригрели в Вене. Я бы сказал, что вся кампания Петра этого года выглядит хорошо поставленной пьесой, в которой мы играли свои роли. Обратите внимание, Ваше Императорское Величество, ведь он всем сказал и показал то, что нужно. То есть, позволил прочитать только свои собственные реплики, не ведая о том, что было в листках, поданных другим участникам представления.
— Но откуда он мог знать, что в Вене есть шпионы султана? — После долгой паузы спросил Император Священной Римской Империи.
— Просто догадался, — пожал плечами посол. — Я общался с миссией иезуитов в Москве, которым мы жертвуем деньги на богоугодное дело поддержания страсти русских к войне с османами. И они мне отрекомендовали Петра как человека чрезвычайно одаренного и умного. Даже поведали кое-какие подробности из его противостояния с Софьей. В сущности, в военной кампании с Крымским ханством он только подтвердил свои способности. Ведь никто ни о чем не догадывался до того момента, пока ни стало слишком поздно что-то предпринимать.
— А как тогда быть с Яном Собески? Ведь выходит, Петр промахнулся в своих расчетах.
— Или изначально на это рассчитывал, — улыбнулся посол. — Мы ведь знаем из событий в Москве двухлетней давности, что он не склонен к лишней крови и насилию. И если есть возможность его избежать или перепоручить резню кому-то иному, то он так и поступает. Репутация кровожадного тирана — это не то, к чему он стремится. Даже преступников не казнит, а ссылает в монастырь на исправление.
— Как необычно… — удивленно покачал головой Леопольд. — Кто бы мог подумать, что столь юный правитель будет отличаться таким миролюбием. Обычно люди его возраста склонны к резким поступкам.
— Не все так однозначно, — улыбнулся посол. — Если бы меня просили выбрать участь для себя, то я бы выбрал казнь, пусть даже и повешение или пытки, чем эти монастыри. Он ведь специально договорился с клириками и оплатил возведение на далеком северном острове, где кроме льда и снега ничего нет, двух небольших монастырей: мужского и женского. Их исключительной особенностью является то, что кроме ужасной погоды круглый год все послушники, сосланные туда, занимаются добычей руды из мерзлой земли. Получая пожизненно адские мучения и унижение.
— О!
— Вот именно, Ваше Императорское Величество. В результате такого маневра, его врагов ожидают совершенно нечеловеческие муки на протяжении довольно длительного периода, принятые ими от рук священнослужителей. А он тут выходит как-бы и ни при чем. Кроме того, Петр с этого предприятия выгоду умудряется получать, там ведь добывают столь потребный Москве свинец.
— Поразительно, — покачал головой Леопольд. — Этот юный царь — очень интересный человек. Он открывается для меня с совершенно неожиданных сторон. Кстати, а вы обсудили с ним кампанию на следующий год?
— Он неохотно раскрывал свои планы, но заверил, что армия его чрезвычайно выдохлась, а казна пуста. Поэтому максимум, что он сможет сделать — совершить "дружеский" визит восточным ногайцам, да немного пошалить на Черном море.
— Что значит пошалить? — Переспросил Леопольд.
— А вы не слышали? Еще несколько лет назад Петр нанял знаменитого пирата Даниэля Монбара, который наводил ужас на испанцев в Карибском море. Построил ему прекрасную шхуну и обязался выкупать все призы по вполне божеским ценам. Ходят слухи, что этому пирату даже эскадру собирают.
— Но ведь у Стамбула еще остался флот. На что надеется этот пират в столь скромной акватории?
— На то, Ваше Императорское Величество, что флот султана сильно побит и, опасаясь визита Венецианской или нашей эскадры, будет большей частью дежурить в Мраморном море. Ставить под удар столицу никто не рискнет. Так что, на борьбу с ним смогут выделить только малые силы, с которыми он вполне может справиться. Не зря же его испанцы так ненавидят.
— Очень любопытно… — задумчиво потер висок Леопольд. — Много ли крымских войск ушло с той Днепровской бойни?
— Около десяти тысяч, но они так и остались стоять в Бессарабии, опасаясь вторжения русской армии. Теперь ее показной слабости никто не верит.
— А как Стамбул на все это реагирует?
