Россия никогда не сдавалась полностью

Культура: В кабинетах, но не в прямом эфире на глазах у всей страны.

Мединский: Я считаю, в этой ситуации оба не совсем правы. Вопрос рассматривается под неверным углом: нет никакой коллекции Пушкинского музея и нет никакой коллекции Эрмитажа. Все экспонаты принадлежат государству, которое называется Российская Федерация. Поэтому ссылки на незыблемость музейного фонда, с одной стороны, а с другой, — на исторические права того или иного музея, являются абсурдом. Государство должно исходить из своих соображений. Если оно — в лице коллективного разума экспертов, чиновников, политиков — полагает, что выгодно, нужно и правильно воссоздать этот музей в Москве, он должен быть воссоздан. Если выгодно воссоздать его в Питере или в Твери, он должен быть воссоздан там. А если удобно, выгодно и правильно на данный момент ничего не трогать, а ограничиться созданием виртуального музея, значит так и следует поступить. Кстати, лидеры мировой демократии, когда требовалось воссоздавать музеи или создавать новые, перетасовывая коллекции, делают это совершенно спокойно. Посмотрите на Францию: Центр Помпиду, да и другие современные музеи возникали путем жесткой перетасовки. Часть экспонатов изымалась, что-то докупалось. Моя личная позиция: ликвидация Музея нового западного искусства в Москве была ошибкой, но скоропалительная попытка воссоздания — ошибка еще большая.

Культура: Собственно, вопрос мой был не о Музее нового западного искусства. На Ваш взгляд, к лучшему или все-таки к худшему, что такое затасканное в 90-е годы понятие, как «совесть нации», сегодня исчезло? Последними, кого так называли, были Сахаров, Лихачев, Солженицын. Все это, на мой взгляд, фигуры неоднозначные, местами даже сомнительные. Тем не менее, их объединяла важная вещь: способность заботиться не только о шкурных интересах. Теперь же народ привык, что деятели науки и культуры в большинстве своем не видят дальше собственного носа и готовы втянуть целую страну в частные разборки…

Мединский: Я с сомнением отношусь к термину «совесть нации». Для кого-то сегодня Юрий Шевчук — совесть нации. А для кого-то он просто мелет не пойми что. Кто-то скажет, что мой любимый беллетрист Борис Акунин — глас истины в последней инстанции. А я считаю, что он ничего не понимает в политике и в жизненных реалиях. Этакие письма Герцена издалека. Хотя талантливейший человек.

Так что претенденты называться «совестью нации» есть и сейчас. Зачастую с не меньшими основаниями, чем академик Сахаров. Но все это — натяжки, и хорошо, что к этому стали относиться с меньшей долей серьезности.

Культура: Вы — человек, в массовом сознании достаточно четко спозиционированный. Ваши взгляды определенны, высказываетесь Вы всегда очень конкретно, и одной лишь фразы: «Пусть расцветают все цветы, но не каждый цветок государство будет поливать» достаточно, чтобы не оставалось сомнений, с кем Вы, министр культуры. Поэтому, когда обсуждается казус Мединского — мол, он пришел на юбилей Улицкой и перепутал ее имя, меня больше интересует, что Вы вообще делали на подобном мероприятии, в компании Шендеровича и ему подобных. А то, что эти люди с радостью ухватятся за любую оговорку и растиражируют ее до состояния вселенской катастрофы, само собой разумеется.

Мединский: У Улицкой я оговорился с отчеством. Знакомы мы прежде не были, так что ошибка досадная, но вполне понятная. Больше вам скажу: я не знаю отчества Дмитрия Быкова, Захара Прилепина, Максима Кантора…

Культура: Кантор не обидится, если Вы перепутаете его отчество, — вот в чем разница.